Но Верховный сохранял невозмутимость. Пусть нервничают. Пусть думают, что он знает что-то такое, чего не знают они. Это полезно для дела. Это держит их в тонусе.
Управление по учёту и награждениям личного состава Наркомата обороны получило указание в месячный срок навести порядок в этом щекотливом вопросе. Больше не должно было повторяться такого, чтобы представления к наградам отклонялись по формальным признакам без рассмотрения по существу.
Управлению кадров было приказано разобраться с пунктом «национальность» в личных делах и карточках учёта. Графа эта была важной, но использоваться она должна была правильно, а не для того, чтобы отказывать в заслуженных наградах.
По партийной линии начальнику Управления кадров ЦК и секретарю ЦК товарищу Маленкову было поручено усилить контроль в этих сферах. Партия должна была следить за тем, чтобы справедливость торжествовала и не было формализма в работе.
Но совершенно неожиданно засуетился Никита Сергеевич Хрущёв. Во время Сталинградской битвы он был членом Военного совета ряда фронтов, в том числе и Сталинградского. Хрущёв вдруг начал оправдываться за недостатки и недочёты в деятельности Военных советов фронтов, где он состоял их членом, при том первым. Это было странно. Никто его ни в чём не обвинял. Никто не задавал ему никаких вопросов. Но Хрущёв суетился, объяснял, оправдывался.
Кроме липецких чёрствых и нерадивых товарищей никто фактически не был наказан. Но зарубочку товарищ Сталин сделал напротив фамилии каждого суетящегося. Особенно крупную он поставил напротив фамилии Хрущёв. Он явно имел что-то на совести. Иначе зачем было так нервничать?
Кроме наградных листов на присвоение звания Героя Советского Союза четвёрке из дома Павлова и Гануса на столе у товарища Сталина лежало ещё несколько общих списков на награждения. Наградные листы всех этих товарищей находились в Президиуме Верховного Совета. Это была обычная практика. И сегодня её отличие состояло только в одном: больше половины этих списков составляли сталинградцы.
Достаточно большой список был подготовлен на участников боёв, в том числе и в Сталинграде. Работы теперь в этом деле был непочатый край после последней «накрутки хвостов». Этот список товарищ Сталин просто подписал, практически не просматривая. Он был уверен, что теперь все причастные к награждениям будут работать очень быстро и тщательно. Урок они получили хороший.
А вот большой список сталинградцев, представленный наркомом Гинзбургом, товарищ Сталин просмотрел очень внимательно. Каждую фамилию, каждую строчку. Строительный нарком был человеком обстоятельным, и представление он подготовил основательное.
Список был очень большой. Хабаров выполнил указание Гинзбурга и включил в него максимально всех, кто приложил руку к панельному проекту и созданию ремонтно-восстановительного завода. Анна Николаевна и Зоя Николаевна с Тосей десять дней составляли эти списки. Они делали короткие отметки о персональном участии каждого человека в совершении этого коллективного трудового подвига.
Себя Хабаров просто включил в общий список без какого-либо описания. Так же скромно он поступил с Чуяновым и Андреевым. А на составительниц списков, на Гольдмана, Кошелева и Беляева составил отдельную справку с подробным описанием их заслуг.
В конечном итоге представление на награждение делал Гинзбург. И согласно этому представлению Чуянов должен был получить орден Ленина за свой вклад в организацию работ. Трудовое Красное Знамя полагалось Андрееву, Хабарову, Гольдману, Беляеву, Кошелеву, Савельеву, Кузнецову, Карпову, Смирнову, Соколову и Александре Черкасовой. Орден «Знак Почёта» должны были получить Анна Николаевна, Тося, Николай Козлов и Андрей Белов. Остальных представили к трудовым медалям.
Товарищ Сталин взял свой любимый красный карандаш и внёс изменения в список Гинзбурга. Изменения были небольшие, но значимые. Касались они сестёр Анны Николаевны и Зою Николаевны и какого-то Ваасилия Матросова, построившего две новые школы в Сталинграде..
Товарищ Сталин хорошо помнил их по Гражданской войне. Особенно Анну Николаевну, к которой у него даже было какое-то чувство, выходящее за рамки простого товарищества. Они вместе работали в Царицыне, где пережили тяжёлые дни поражений и отступлений, но и радость побед. Но военные дороги той поры раскидали их в разные стороны. Анна Николаевна с Кировым была в Закавказье. А потом он о ней ничего даже не слышал до той поры, пока Берия не доложил о ней во время организации обмена с Баку.