Глава 18
После осмотра строительной площадки политехнического института я направился пешком на панельный завод. Разрушений в Верхнем поселке больше не наблюдалось. Все развалины были окончательно разобраны, а строительный мусор полностью вывезен. Восстановление Клуба имени М. Горького, принадлежащего Сталинградскому тракторному заводу, а также школы имени товарища Сталина, расположенной по соседству, все еще продолжалось. Только в начале лета, после реорганизации управленческой структуры треста, наконец-то начались работы по возрождению здания цирка. До этого момента мы его даже после разминирования не трогали.
Клуб Сталинградского тракторного завода был возведен в 1932 году. Он входил в число восьми аналогичных объектов культуры, которые строились при крупнейших промышленных гигантах страны. Однако в нашем городе проект удалось воплотить лишь частично: была построена только клубная часть. Самым известным примером полной реализации этого архитектурного замысла является знаменитый Дворец культуры имени С. П. Горбунова в Москве. Мы приняли решение не просто восстановить разрушенное здание, но и завершить начатое. К существующей клубной части было решено пристроить театральный корпус и соединительную галерею. В этом новом переходе планировалось разместить буфет и просторный читальный зал. Таким образом, после завершения всех работ, это будет уже не просто Клуб, а полноценный Дворец культуры. Строительство на этом объекте, как и на цирке, по самым оптимистичным прогнозам, должно было завершиться не ранее конца сорок шестого года.
Некоторые знаковые объекты Верхнего уже были восстановлены. Например, знаменитая фабрика-кухня Сталинградского тракторного завода. Она, конечно, еще не достигла той производственной мощи, которая была у нее до начала войны. Причина была банальна и заключалась в острой нехватке квалифицированных кадров. Но, как и ее легендарная предшественница в довоенные годы, наша фабрика-кухня кормила весь Тракторозаводский район в своих пяти обеденных залах. К новому году планировалось перепрофилировать два зала: один под ресторан с расширенным меню, а второй под диетическую столовую для нуждающихся в особом питании. Также предполагалось возобновить услугу по отпуску готовых обедов на дом. Реализация этих планов должна была ознаменовать полное восстановление работы фабрики-кухни. После этого она вновь станет самым крупным предприятием общественного питания на всей территории современного Юга России.
Территория, прилегающая непосредственно к площади Дзержинского, уже почти обрела идеальный порядок. На своем законном месте стоял памятник «железному» Феликсу. Был полностью отремонтирован главный вход на завод. Работы по озеленению площади завершились, и теперь она радовала глаз молодой зеленью. На финишную прямую вышли работы по асфальтированию дорожного покрытия. Все мероприятия по благоустройству площади планировалось закончить уже нынешней осенью.
На панельном заводе меня интересовал один конкретный вопрос. Работы по расширению производственных мощностей предприятия подходили к концу. Новые цеха функционировали на полную мощность, и плановые показатели по выпуску домокомплектов были не просто выполнены, а перевыполнены. Однако строительство корпусов проектного института и лабораторно-испытательного центра еще не завершилось. Из-за этого работы над разработкой следующих серий панельных домов никак не могли начаться в должном объеме. Формально они, безусловно, стартовали, но велись, что называется, «на коленке», в полукустарных условиях, с использованием временных схем и без должной технологической базы.
В начале лета закончилось строительство двухэтажного здания заводоуправления. Оно, как и полагается, было панельным и возведено из плит, выпущенных сверх плана. Но здание пока стояло полупустым. В различных инженерных службах завода ощущался острый дефицит сотрудников. Штатное расписание было укомплектовано лишь наполовину.
У Гольдмана был большой и просторный кабинет. В нем он без проблем мог проводить любые, даже самые многолюдные производственные совещания. В момент моего появления Илья Борисович сидел за массивным столом и что-то сосредоточенно писал в толстой амбарной книге. Увидев меня, он тут же отложил ручку, и его лицо расплылось в искренней, радушной улыбке.