Анализируя события, известные Сергею Михайловичу из его моего прошлого, я пришел к выводу, что одним из главных событий, запустивших тот ужасный механизм, стало пресловутое «дело врачей». А старт этому делу, если моя память не изменяла, дала смерть товарища Щербакова 10 мая 1945 года.
У меня пока не было идей, как именно вмешаться в эту ситуацию. Но я понимал одно: мне однозначно понадобятся врачи, которым я смогу доверять безоговорочно, и которые будут доверять мне. Взаимное доверие в таком деле основа всего. И эти врачи должны быть сталинградцами, своими, проверенными людьми. Именно поэтому я и поехал тогда смотреть строительство медицинского института и политеха. Нужно было закладывать фундамент не только зданий, но и будущих отношений.
Мы уже почти миновали территорию завода «Красный Октябрь», когда мне неожиданно в голову пришла интересная мысль. Я даже подался вперед на сиденье от внезапного озарения.
— Виктор Семёнович, — тут же предложил я, — нам обязательно нужно заехать к Кошелеву!
Виктор Семёнович удивленно поднял бровь и посмотрел на меня.
— Что так вдруг? С чего такая срочность?
— Мне вот какая мысль пришла, — я возбужденно заговорил, жестикулируя. — Насколько я знаю, наибольших успехов в создании авиационных турбин добились немцы. Когда их прищучили под Сталинградом, Гитлер заставлял своих летчиков летать к окруженным любой ценой, чего бы это ни стоило. А вдруг среди сбитых немецких самолетов, которые сейчас со всего юга тащат к нам на завод к Кошелеву, окажется какой-нибудь экспериментальный образец? Ну, например, с турбореактивным двигателем?
Виктор Семёнович на мгновение задумался, постучал пальцами по поручню сиденья, а затем согласно кивнул.
— А что, вполне здравая мысль. Тем более, как говорится, попытка не пытка. Поехали.
Дмитрий Петрович Кошелев словно ожидал нашего визита. Он встретил нас прямо у входа на территорию, у самых ворот. Увидев нас, выходящих из машины, он вместо обычного «здрасте», вдруг выпалил:
— Честно говоря, товарищи партийные руководители, мне даже страшно спрашивать о цели вашего визита. У меня аж душа в пятки ушла.
Виктор Семёнович такого перла от Кошелева явно не ожидал, и услышав такое от неожиданности остановился, будто наткнулся на невидимую преграду. Он несколько секунд молча смотрел на Кошелева, а затем, неожиданно для нас, улыбнулся и парировал:
— Вы, Дмитрий Петрович, в случае отрицательного ответа на наш вопрос получите выговор с занесением в личное дело. Так что готовьтесь.
Кошелев обреченно развел руками и тяжело вздохнул.
— Заранее согласен на выговор, — притворно сказал он. — Но может быть, вы все-таки скажете, в чем дело? А то я уже извелся весь.
Я решил прекратить эту словесную перепалку и заговорил серьезно, без тени шутки и ерничинья.
— Дело вот в чем, Дмитрий Петрович. Скажи, пожалуйста, среди того немецкого хлама, что к вам свозят, не попадались ли остатки самолетов с какими-нибудь необычными, странными двигателями?
Кошелев облегченно выдохнул и даже просиял.
— Целых два таких экземпляра, Георгий Васильевич! — радостно отрапортовал он. — Один какой-то «Хейнкель», довольно потрепанный. А другой вообще непонятной марки. У нас никто не смог его идентифицировать.
— А пленные немцы? — удивился Виктор Семёнович. — Неужели и они не помогли?
— Они, к моему удивлению, тоже разводят руками, — ответил Кошелев. — Говорят, что таких машин не видели.
— Это не важно, — я махнул рукой. — Сами самолеты нас не интересуют. Только двигатели. Где они?
— Лежат на складе, отдельно от всего остального, — пояснил Кошелев. — Я, как только их увидел, почему-то сразу подумал, что они наверняка кого-то заинтересуют. Приказал отложить и составить акт.
— И что, никто до сих пор не проявил интереса? — уточнил я, нахмурившись.
— Так я рапорт только два дня назад отправил в Москву, — пояснил Кошелев. — Ответа пока нет.
Виктор Семёнович, выслушав это, принял решение мгновенно. Он подошел к Кошелеву почти вплотную и твердо, не терпящим возражения тоном, сказал:
— Вот что, Дмитрий Петрович. Сделаешь с этими двигателями следующее. Собери своих самых лучших специалистов: механиков, инженеров, технологов, всех, кто есть, в том числе и пленных немцев. Поставь им задачу: максимально изучить конструкцию, ничего не повредив. Все тщательно измерить, сделать подробнейшие чертежи и схемы. Задача ясна?
— Так точно, товарищ секретарь обкома! — вытянулся Кошелев. — Все будет сделано в лучшем виде.