— Выполняй, — коротко распорядился Виктор Семёнович.
Кошелев тут же развернулся и быстрым, почти строевым шагом направился вглубь заводской территории. Мы проводили его взглядом. Виктор Семёнович задумчиво посмотрел на удаляющуюся спину директора и, понизив голос, сказал мне:
— Через пару дней, если из Москвы не придет приказа о передаче этих двигателей нашим профильным специалистам из авиационной промышленности, надо будет самим поднимать этот вопрос. Хорошо бы, чтобы товарищ Коляда успел их осмотреть до того, как ими заинтересуются в столице. Он надеюсь спец в этом деле.
Заметив мой недоумевающий взгляд, он пояснил:
— Ах да, я же забыл тебе сказать. Александр Иванович Воронин созвонился с Куйбышевым. Тот все быстро поняли и дали добро. — Виктор Семёнович сделал рукой характерный жест, будто ставит подпись. — Одним словом, в течение суток этот самый товарищ Коляда будет у нас. Сначала командировка, а дальше видно будет.
— Отлично! — я довольно потер руки. — Думаю, надо и Карпухина подключить к этому делу.
— Да, сейчас приедем в обком, я распоряжусь, — согласился Виктор Семёнович.
Мы сели в машину и поехали обратно в партийный дом. Настроение было приподнятым. Удача с двигателями казалась хорошим знаком. Но когда мы вошли в приемную, нас встретила взволнованная Марфа Петровна. Ее глаза были полны слез, а руки мелко дрожали. Увидев Виктора Семёновича, она не выдержала и разрыдалась в голос, прижимая к груди скомканный носовой платок.
— Виктор Семёнович! — сквозь рыдания проговорила она и протянула ему лист бумаги с машинописным текстом.
Виктор Семёнович мгновенно побледнел. Он взял лист дрожащей рукой и поднес к глазам. Я видел, как беззвучно его губы, беззвучно проговаривая напечатанные строки. Закончив читать, он поднял на Марфу Петровну глаза и сказал совершенно чужим, хриплым голосом, которого я у него никогда раньше не слышал:
— Марфа Петровна, распорядитесь, чтобы привезли Ксению Андреевну… Хотя нет, не надо. Я сам поеду.
Он перевел взгляд на меня:
— Егор, останься здесь и дождись нас. Я скоро вернусь.
Виктор Семёнович стремительно вышел из приемной. Марфа Петровна, вытирая слезы, повернулась ко мне и дрожащим голосом объяснила, что произошло.
— Дочь Виктора Семёновича, Елена Викторовна, не успела эвакуироваться из Харькова в сорок первом. Кто-то из соседей выдал ее фашистам как жену политработника. Те арестовали ее с маленьким сыном Витей и отправили в Германию. Но везли их не напрямую, а через Белоруссию. И там, по дороге, ей удалось бежать вместе с сынишкой. Неделю назад из того партизанского соединения вывезли раненых в госпиталь. Среди них была и дочь товарища Андреева с сыном. Откуда-то она знала, что Виктор Семёнович теперь секретарь обкома в Сталинграде. И вот, умирая в госпитале от ран, она успела сказать, что она его дочь, — Марфа Петровна снова всхлипнула. — Из Москвы пришла телефонограмма только что.
Виктор Семёнович вернулся через два с половиной часа. Он был один. Вид его был ужасен: совершенно потерянный взгляд, бледное, как мел, лицо, красные от слез глаза и крепко сжатые губы, на скулах ходили желваки. Я молча встал и прошел за ним в его кабинет. Остановился около стола, не зная, что сказать.
— Садись, — глухо буркнул Виктор Семёнович, кивнув на стул.
Он медленно подошел к шкафу, открыл дверцу и достал початую бутылку водки, два граненых стакана, тарелку с нарезанным черным хлебом и банку американской тушенки. Поставил все это на стол.
— Открой, — попросил он, протягивая мне консервный нож. — У меня что-то руки совсем не слушаются.
Я ловко открыл банку и выложил тушенку на вторую тарелку. В этот момент в дверь постучали, и она тут же отворилась и на пороге возник комиссар Воронин. Он, видимо, хотел что-то сказать, но Виктор Семёнович жестом остановил его:
— Заходи, Александр Иванович. Садись с нами.
Мы молча, без всяких тостов, выпили по полстакана водки. Она обожгла горло и разлилась теплом внутри. Комиссар Воронин крякнул, закусил хлебом с тушенкой и начал рассказывать:
— В то партизанское соединение перед наступлением наших войск со спецзаданием направили капитана Кошевого. Того самого, Георгий Васильевич, который твоим ангелом-хранителем был, помнишь? От него Елена Викторовна и узнала, что ее отец жив и находится в Сталинграде. В госпитале, перед смертью, она подтвердила свои слова и назвала имя отца. Начальник госпиталя доложил, как положено. Докладная по команде дошла до товарища Сталина, и он лично распорядился известить Виктора Семёновича.