— Да я, Джо, больше над этим как-то не думал, — пожал я плечами.
Джо помолчал, потом заговорил медленно, тщательно подбирая русские слова:
— Мне вот какая мысль в голову пришла. Мы здесь очень хорошо и дружно работали вместе с вашими людьми с опытной станции, а самое главное, с вашими солдатами. Если бы не помощь русских солдат, мы бы ещё возились здесь долго. Они таскали бетон, копали траншеи, разгружали вагоны. Помощь ваших саперов это, как у вас говорят нет слов. Мои ребята учили ваших работать с техникой, ваши учили моих материться по-русски, — Джо весело засмеялся, этот момент ему явно доставил удовольствие. — Все вместе ели во время работы, вместе курили. И вот что я внезапно подумал. А может, кому-то ещё и не понравилась наша совместная дружная работа?
На меня внезапно накатила волна просто удушающей злости.
«А ведь скорее всего Джо прав. Как так, русский солдат дружит с американцем и вместе работает. Запретить, обязательно запретить! Ведь мы же уже вынашиваем планы будущей войны с Россией. А наши идиоты-охранители тут же пошли и повелись. — подумал я, с трудом сдерживая свою вспышку злости и ярости. — Этим дебилам никогда не понять, что такое мягкая сила. Мы лучше себе и своим же людям в карман дерьма наложим».
Но поступил я совершенно по-другому. Внимательно окинув взором Джо и Билла, я спокойно ответил:
— Возможно.
Вообще классно получается. Я поневоле оказался втянут в какие-то непонятные мне комбинации. Вернее, даже не так. Всё понятно, но сейчас я не желаю ни в чём подобном участвовать. При мне и моём непосредственном участии был разговор с двумя американскими гражданами, результатом которого скорее всего станет их прямая вербовка. Но не в прямые оперативные агенты, а в тех, кого называют агентами влияния. И сделают это сотрудники «СМЕРШа» Наркомата обороны СССР.
И конечно же генерал-лейтенант Селивановский не передаст их советской внешней разведке. А будет держать в своей колоде козырей. Потому что это очень круто, иметь своих людей в таком кругу американской элиты. Оба, и Билл Уилсон, и Джо Купер, принадлежат к одному из богатейших и влиятельнейших кланов США: семье Дюпонов. Они, конечно, не прямые потомки первых Дюпонов, а являются представителями каких-то боковых ветвей этого разветвлённого клана.
Билл без сомнения очень близок к тем Дюпонам, кто рулит, и его вес, я уверен, существенно вырос после событий последнего года, когда в США появился созданный им фонд помощи Сталинграду, которым он и руководит. Этот фонд, судя по всему, собрал уже больше ста миллионов долларов, и в его работе активно участвует много далеко не последних людей США и Великобритании. И я в этом деле принадлежу к людям, которые знают адреса, пароли, явки.
Разговор на эту тему не продолжился, только Кузнецов бросил на Джо острый и короткий взгляд.
В это время из соседнего с конторой здания вышли трое, отправившихся узнать о роде нынешних занятий господина американского дипломата. Они шли, широко улыбаясь, и, похоже, с трудом сдерживая смех.
— Наша повариха Валентина нас не подвела, и мистер Доусон выведен из игры, — еле сдерживая смех, начал рассказывать Самсонов. — Его накормили, предварительно напоив, и мистер успешно спит. Храпит так, что Валентина боится, как бы стёкла не повылетали.
— Чем напоили-то? — поинтересовался Кузнецов.
— Самогоном. Настоящий, деревенский, на картошке. Валентина сказала, двести граммов выпил и закусил борщом с салом, тот что товарищ Белов как раз последний раз привозил. Они вообще-то земляки, она у нас по комсомольской путевке с Урала приехала. После борща ещё сто граммов. И всё, готов. Лежит на двух лавках в столовой, укрыт тулупом.
— Вот и отлично, — с довольным видом потёр руками Билл. — Не будет под ногами путаться. — И повернувшись к Кузнецову, тихо добавил: — Он теперь будет у меня как шёлковый.
Эти слова явно мне не были предназначены, но Билл сказал это недостаточно тихо, и я услышал. Это, кстати, на мой взгляд означало, что они после моего выхода разговаривали на очень интересные темы. Товарищ Кузнецов кстати совершенно спокойно отреагировал на это. А перед этим он, мне по крайней мере так показалось, даже украдкой показал Самсонову одобрительно поднятый вверх большой палец правой руки.
— Всё, — скомандовал я. — По машинам.
Элеватор я решил оставить на закуску, а сначала осмотреть коровники, свинарник и птицефермы.
Почти сразу же за околицей посёлка опытной станции большой машинный двор. Здесь сейчас стоит не только техника станции, но и та, что использовалась американцами при строительстве. Под открытым небом не стоит ничего: всё под навесами и в лёгких ангарах из рифлёного железа, выкрашенных в тёмно-зелёный цвет. Земля между постройками утрамбована и подсыпана щебнем, нигде не видно ни луж, ни грязи. Тут есть и большие мастерские, в которых можно произвести почти все виды ремонта имеющейся техники. Я заметил в открытых воротах одной из них токарный станок, верстаки с тисками и аккуратно развешанный на стене инструмент. А в глубине даже какой-то небольшой пресс, по по крайней мере мне так показалось.