— Здравия желаю, товарищ Сталин, разрешите войти? — привычным образом, но чуть тише обычного обратился он к хозяину кабинета, задержавшись на пороге.
— Здравствуйте, товарищ Селивановский. Проходите и садитесь, — товарищ Сталин показал на один из стульев за столом для совещаний. Голос его был ровным, но в глазах испытующий блеск.
В тот момент, когда генерала пригласили в кабинет товарища Сталина, он достав из портфеля текст сталинградской шифровки, еще раз читал его. Тратить время на то, чтобы убрать бумагу, Селивановский не стал, и поэтому зашел в кабинет, держа в руках ее и портфель.
Товарищ Сталин правильно понял, почему какую-то бумагу генерал держит в руке, и, усмехнувшись в свои густые усы, проговорил с легкой хрипотцой:
— Наверное, это у вас настолько важный документ, что вы его читали даже, ожидая приема? — он показал на бумагу в руках генерала своей трубкой, и кончик трубки на мгновение замер в воздухе.
Последнее время товарищ Сталин начал курить немного реже. Годы, а самое главное горести и треволнения военного времени здоровья ему не прибавляли. Вот и сейчас все время, прошедшее после ухода генерала Антонова, он просто держал в руках набитую табаком трубку и все никак не раскуривал ее.
— Так точно, товарищ Сталин, — тут же ответил Селивановский и, положив шифровку на стол, подвинул ее в сторону хозяина кабинета. — Только что получена из Сталинграда от сотрудника, выполняющего особое задание.
Сталин не спеша отошел к своему рабочему столу, раскурил трубку, сделал одну затяжку и вернулся. Взяв в руки шифровку, он неторопливо расположился в своем кресле во главе стола и начал читать. Брови его сдвинулись, на лбу пролегла глубокая складка.
Значение изложенной в шифровке информации он понял сразу же, даже не окончив ее чтение, но фрагмент изложения мнения мистера Уилсона о Финляндии и желательном исходе войны с ней вызвал у товарища Сталина неожиданную даже для него вспышку ярости. Он медленно отложил листы, и крепко сжал челюсти.
Какое-то время он просто держал шифровку в руках, даже не читая ее, трубка в его руках даже успела снова затухнуть. Сидящий рядом генерал отлично это видел и с трепетом в душе ожидал продолжения разговора.
Наконец товарищ Сталин справился со своими эмоциями, поднял голову и спокойно спросил, глядя прямо в глаза Селивановскому:
— А вы, товарищ Селивановский, как отнеслись к мнению этого мистера Уилсона?
Это было так неожиданно и непривычно, что генерал даже немного растерялся. В его практике общения с товарищем Сталиным такое было впервые, обычно на такие темы у него мнения не спрашивали.
Селивановский выпрямился, помедлил секунду, и ответил после небольшой заминки:
— Я согласен с его мнением, — ответил генерал, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
Товарищ Сталин встал и отошел к своему рабочему столу и еще раз раскурил трубку.
— Возможно, что он прав, мы еще раз проанализируем сложившуюся ситуацию, — товарищ Сталин успел вернуться к столу совещаний и постучал трубкой по разложенной карте боевых действий в Карелии. — Давайте, что вы там принесли. Ваш портфель оставьте себе, а документы положите сюда.
Селивановский быстро выложил папки с документами на стол и вопросительно посмотрел на товарища Сталина, ожидая распоряжения, что ему делать.
— Идите, товарищ Селивановский, и ожидайте в приемной, — распорядился товарищ Сталин и взял в руки первую папку, сразу же начав перелистывать страницы.
В приемной, кроме охраны, неизменного товарища Поскребышева и двух порученцев, генерал увидел еще и начальника охраны товарища Сталина комиссара госбезопасности Власика, который читал какую-то бумагу. Подняв голову, он кивнул генералу и опять углубился в чтение. Через пятнадцать минут его вызвал товарищ Сталин.
Вернувшись от товарища Сталина, Власик отложил то, что читал до этого, и, устроившись в дальнем углу приемной, принялся изучать документы из папки, с которой вернулся из кабинета Верховного. Лицо его оставалось непроницаемым, но пальцы слегка дрожали.
Долгое и томительное ожидание длилось еще больше часа. Это, вероятно, было настолько непривычно и неожиданно, что Власик несколько раз вопросительно посмотрел на Поскребышева, но тот только развел руками. Дважды товарищ Сталин кому-то звонил, и разговоры длились минут: один раз пять минут, другой раз почти десять.
Стрелки больших настенных часов в приемной показывали уже почти половину пятого, когда товарищ Сталин повторно потребовал Селивановского. Генерал зашел и молча застыл у дверей. Он каким-то шестым чувством понял, что надо поступить именно так.