Товарищ Сталин стоял у окна и смотрел на уже наступившее утро. За кремлевскими стенами начинался новый день: светлый, с высоким небом и пока еще прохладный. Никаких принесенных генералом папок на столах не было.
— Товарищ Селивановский, сколько ваших сотрудников занимались выполнением моего поручения? — в голосе товарища Сталина генерал уловил какое-то напряжение, хотя сам Верховный стоял неподвижно, заложив руки за спину.— Постоянно около двадцати, товарищ Сталин, — стараясь говорить максимально спокойно и четко, ответил генерал.
— Этот майор Кузнецов входит в их число?
— Так точно, товарищ Сталин.
— Подготовьте к восемнадцати часам приказ о создании в вашем ведомстве спецгруппы для моих, — товарищ Сталин подчеркнул голосом, чьих поручений, — особых поручений. Подчиняться она будет только вам и мне, пока чисто формально входя в состав «СМЕРШа». Товарищей Абакумова и Берию вам лично ни о чем в известность ставить не нужно. Вечером привезете текст приказа и список предполагаемых сотрудников. Двадцать — это мало, надо будет усилить хотя бы до пятидесяти. Но не спешите, людей подбирайте тщательно.
Товарищ Сталин подошел к своему столу и достал два листа рукописного текста. Генерал узнал их. Это были его предложения, как необходимо, по его мнению, изменить работу с заграничной агентурой, чтобы максимально снизить потери при провалах, особенно связных.
— Ваши предложения, — товарищ Сталин показал на исписанные генералом листы, — очень разумные. По ним сегодня же начнется работа. Вас ждет товарищ Фитин для разработки операции по выводу этой госпожи из США. Операция должна быть проведена в кратчайшие сроки под вашу и товарища Фитина персональную ответственность.
Генерал таких решений по своим материалам, переданным только что товарищу Сталину, настолько быстрых и решительных не ожидал и, слушая Верховного, прикладывал просто героические усилия, чтобы сохранять самообладание, но пальцы сами собой сжались в кулаки.
— Вместе с начальником ГРУ товарищем Кузнецовым проведите в течение двух суток операцию отзыва в СССР военного атташе и шифровальщика нашего посольства в Оттаве. Под вашу ответственность в течение недели во всех советских заграничных учреждениях должен быть во всех отношениях наведен уставной порядок.
Услышав фамилию начальника ГРУ, Селивановский почувствовал, что у него сейчас начнется кружиться голова и появилась какая-то слабость в ногах. Еще бы, за час его ожидания в приемной товарища Сталина в Главном разведывательном управлении Наркомата обороны СССР сменился начальник. Он перевел дыхание, стараясь не выдать волнения.
— Сталинградский товарищ майор Кузнецов, когда вернется, должен сразу же написать подробнейший рапорт о выполнении своего задания. Мне необходимо как можно больше информации: кто что сказал, как, интонации и прочие подробности. Рапорт сразу же доставите мне с вашими людьми, которые вас сопровождали. Можете идти, товарищ Селивановский.
— Есть, товарищ Сталин.
Генерал-лейтенант Селивановский нигде не задерживаясь ни на секунду, вернулся к себе. Закрывшись на замок в своем кабинете, он только в этот момент до конца осознал все, что произошло на приеме у товарища Сталина. Он медленно опустился в кресло и провел ладонью по лицу.
Ему было приказано создать до вечера этого дня еще одну, пока только оперативную, спецслужбу Советского Союза, напрямую подчиненную товарищу Сталину, и он, как ее руководитель, всегда будет получать приказы лично от Верховного.
Глава 15
Таких длинных рабочих ночей, как только что закончившаяся, у товарища Сталина не было уже давно.
Во-первых, в этом нет никакой надобности, ситуация в стране, и в частности на фронтах, уже больше полутора лет можно даже сказать спокойная, если конечно сравнивать её с сорок первым или с сорок вторым годом. Генштаб работал как хорошо отлаженный механизм, командующие фронтами научились воевать, а промышленность наконец давала фронту всё, что нужно, и даже больше.
А во-вторых, последнее время товарищ Сталин начал чувствовать свой возраст. По утрам всё труднее было разогнуть левую руку, ту самую, покалеченную ещё в детстве, а к вечеру наваливалась свинцовая, тупая усталость, с которой не справлялся даже крепкий чай. И дело было не в календарных годах, шестьдесят пять, особенно для уроженца Кавказа, это не так уж и критично. Просто начали сказываться тяготы и лишения молодости. Чего стоят только тюрьмы, ссылки и побеги, которых только больших было целых три. В этой номинации, как сказали бы в двадцать первом веке, он вместе с товарищами Дзержинским и Свердловым был лидером среди своих партийных товарищей, занимая при этом почетное первое место.