Он на секунду остановился, перевернул страницу.
— Одновременно начали строить современный свинарник. Проект разработан с учётом передового опыта имеющегося в области. Фундамент заложен, подвоз материалов налажен. При своевременном снабжении введём объект в срок. Трудновато, конечно, своими силами, но выхода нет.
В его голосе впервые прозвучала осторожная уверенность: не отчётная, а настоящая.
— В связи с ростом валового сбора зерна считаем целесообразным, — начальник земельного отдела слегка выпрямился, — рассмотреть вопрос о строительстве нового элеватора. Предлагаем ориентироваться на образец опытной станции.
Он закрыл папку, но не опустил её.
— Это позволит сократить потери, ускорить отгрузку и обеспечить более устойчивое снабжение, — добавил он тише, почти как личное убеждение.
В кабинете вновь повисла тишина. Где-то в коридоре кто-то прошел быстрыми шагими и следом хлопнула дверь. Первый секретарь горкома, сидевший во главе стола, снял очки и медленно протёр их платком. Он и остальные местные руководители ждали моей реакции. Я видел и чувствовал их напряжение.
— Значит, восемь центнеров… — произнёс я задумчиво. — Неплохо. А техники, говорите, маловато?
— Когда же её бывает достаточно, — улыбнулся докладчик.
Он стоял прямо, не шелохнувшись. За его спиной, за стенами здания, лежали поля: уже убранные, выгоревшие, но живые. В этом коротком числе, «почти восемь», было всё: тяжесть прошедшего года, упрямство людей и тихая, сдержанная надежда на следующий.
Я встал и протянул руку для рукопожатия сначала начальнику земельного отдела, потом первому секретарю горкома и всем остальным.
— Инспектировать район времени нет. На лаврах, даже заслуженных, пребывать некогда, да и рано. Напоминаю: мы с товарищем Андреевым и все вы, не имеем права на невыполнение задач. Не ошибаются только дураки и бездельники. В любом случае докладывайте правду. Ложь всё равно вылезет. О приукрашенных отчётах, приписках и тем более о прямом воровстве, я вообще молчу. Спрос будет короткий: партбилет на стол и вон. А если органы найдут нужный состав, то лесоповал. Надеюсь, подобных разговоров у нас не будет.
К буровикам мы поехали вдвоём. Местные было дернулись с нами, но я их остановил. Они у геологов бывают не чаще раза в два дня, и хороводы водить незачем.
Едем на нашей старой «эмке». Новую красавицу бить по таким дорогам рука не поднимается, так что добиваем старушку, которую следующей весной спишут из обкомовского гаража.
От станции Арчеда строго на северо-запад по прямой около тринадцати километров. Но прямой дороги туда нет, в ней нет никакой необходимости. От станции до трассы Сталинград–Михайловка примерно восемь километров, затем по ней четыре с половиной на север, потом поворот налево к большому хутору, это ещё около двух километров. А от него строго на северо-запад ровно три километра.
Степь почти выгорела добела, лишь кое-где у балок темнели редкие полосы полыни. Дорога к разведочной площадке была даже не дорогой, а так — колея, выбитая машинами, тракторами и подводами.
Солнце уверенно шло к зениту. Воздух над степью и глинистыми холмами дрожал, как над мартеновской печью. Мы подъехали к краю площадки и направились к буровым. Три скважины стояли в пятидесяти метрах друг от друга, образуя правильный равносторонний треугольник. Кроме них есть еще два сарая: тот, что побольше, склад.
Две скважины ещё работали: возле одной гудела лебёдка, у другой буровики возились с трубами. Третья молчала, только над устьем возвышалась аккуратно собранная арматура, от неё тянулся короткий металлический отвод, заканчивавшийся факельной трубой. Из трубы вырывался сухой, невидимый глазу поток, пахло грозой и холодом. Газ шёл чистый, без примеси сероводорода, почти без запаха, только неспокойный, злой от долгого заточения в земных недрах.
Буровики, некоторые голые по пояс, чёрные от грязи, машинных масел и разных субстанций, образующихся в процессе работы, на моё появление почти не отреагировали. Лишь несколько человек кивнули в ответ, и всё.
Их немного, всего человек десять. Кадров катастрофически не хватает, на буровой работают в две смены по двенадцать часов. В смене десять бурильщиков с помощниками, два монтажника и бригадир. Есть два подменных бурильщика и один монтажник. Вместе с начальником партии, он же главный геолог области товарищ Сирота, ровно тридцать человек, из них четверо женщин-бурильщиков, одна из них подменная.
Хутор, который служит «тыловой» базой, геологическую партию обслуживают ещё несколько десятков человек. Все они местные жители, и среди них нет ни одного мужчины. Зато благодаря буровикам тут появилось много нового.