Когда мы отъехали от аэродрома, Соломин наконец заговорил. Он повернулся ко мне вполоборота и начал объяснять мне ситуацию, деловито, чётко, без предисловий и экивоков, как человек, у которого мало времени и которому нужно успеть сказать главное до конца поездки.
— В Москве случилось ЧП. В Сталинград не была отправлена телефонограмма о прибытии господина Уилсона с сопровождающими лицами. Это не халатность и не техническая накладка, виновный связист уже задержан органами, и с ним работают.
Соломин сделал короткую паузу, давая мне время осмыслить сказанное, и продолжил, глядя мне прямо в глаза:
— Товарищ комиссар просил передать, чтобы вы были предельно осторожны с этим Доусоном. Не в том смысле, что он откровенный враг, но представляет опасность для вас и… — Соломин многозначительно, очень выразительно посмотрел на меня, чуть прищурив левый глаз, — и для мистера Уилсона тоже. Вы конечно понимаете, не в интересах Советского Союза, если у Уилсона в Америке появятся дополнительные проблемы из-за этой поездки. Этот человек нам полезен, очень полезен. И его нужно беречь, в том числе от него самого и от его чрезмерной откровенности.
— Спасибо, Сергей Юрьевич, что разъяснили сложившуюся ситуацию, — ответил я, стараясь говорить ровно и спокойно, хотя внутри у меня всё напряглось как пружина. — Я был удивлён, что о визите мистера Уилсона нас с товарищем Андреевым не поставили в известность.
А про себя подумал: «Интересно, будет ли продолжение этого разговора? Или Соломин ограничится только предупреждением?»
— Хорошо, что вы с товарищем Андреевым понимаете, что такое служебная дисциплина, — продолжил свои разъяснения Соломин одобрительным тоном, — и что Марфа Петровна была в курсе вашего дальнейшего маршрута. Это позволило нам быстро вас перехватить.
Он помолчал секунду, собираясь с мыслями, и добавил жёстче:
— В халатность или какую-то чистую случайность происшедшего я не верю. Ни на секунду. Связист фигура маленькая, но ниточки от него могут потянуться далеко. Очень далеко. Надеюсь, товарищи, которые сейчас допрашивают его в Москве, того же мнения и сумеют правильно, грамотно и основательно поработать с ним, прежде чем делать выводы.
Соломин раздражённо поджал губы и нервно дёрнул ими, первое живое, неконтролируемое проявление эмоций, которое я у него заметил. Видно было, что эта ситуация задевает его лично.
— Каких-либо претензий и вопросов к вам и товарищу Андрееву нет, — он произнёс это подчёркнуто чётко, словно зачитывая официальное заключение, — ваши действия абсолютно правильные. Но к сожалению, пришлось раскрыться перед вами, чтобы подтвердить это и объяснить происходящее, — Соломин чуть сморщил нос и продолжил, понизив голос ещё больше: — Товарищ полковник предвидел возможность такой нештатной ситуации и заранее выстроил запасную схему. Поэтому сопровождающих по линии наркоминдела было двое: один должен был постоянно находиться с американцами, вести всю официальную часть, а второй в резерве, как бы в тени. Вы с резервным даже не должны были встретиться, ни при каких обстоятельствах. Почему сами понимаете. Но уже в полёте, — Соломин покачал головой, — пришлось срочно, буквально на ходу, менять основного товарища на запасного. Основной получил из Москвы какой-то сигнал, который возможно означал что он скомпрометирован. Пришлось вводить резервного, абсолютно надёжного и многократно проверенного товарища Кузнецова.
Соломин развёл руками в жесте, означавшем «вот такие дела», и пристально посмотрел на меня.
— А тут уж вы, товарищ Хабаров, всё сразу поняли. С первого взгляда.
Услышанное у меня просто не укладывалось в голове. Я сидел в трясущейся на ухабах «эмке», и пытался переварить то, что только что узнал. Мысли неслись, наскакивая одна на другую, сталкиваясь и разлетаясь, как бильярдные шары после мощного удара. Это значит, что всё это сказки: и снятие с меня персональной охраны, и разговоры о том, что обстановка стабилизировалась, и что можно работать в обычном режиме. Всё совсем не так. Более того получается, что Герой Советского Союза, один из партийных руководителей Сталинграда, человек, которого знает в лицо весь героический город, товарищ Хабаров, находится в какой-то разработке у наших органов. А конкретно, скорее всего, у «СМЕРШа» Наркомата обороны, то есть у ведомства товарища Абакумова. Того самого Абакумова, о котором скоро даже в коридорах власти начнут говорить шёпотом и оглядываясь. По крайней мере так было в истории знакомой Сергею Михайловичу.