Антон сделал паузу и опять посмотрел где находится его адъютант. Убедившись что дистанция между нами не уменьшилась он продолжил.
А теперь смотри что у вас. Как вашу станцию вообще можно проверять на предмет нецелевого использования выделенных государственных средств, когда она вообще не имела и не имеет никакого государственного финансирования?
Мне почему-то такой простой и очевидный вопрос просто не пришел в голову. Ведь на самом деле в сорок четвертом и частично в сорок пятом всю деятельность станции профинансировал фонд Эванса. А потом она стала полностью жить на свои кровно заработанные, успешно выполняя и перевыполняя планы госзакупок и получая деньги за свою хозрасчетную деятельность, например, за налаженное искусственное осеменение. Наша станции конечно создали совершенно уникальные тепличные условия работы, но результат получился просто потрясающий.
— Ты знаешь, Антон, стыдно сказать, а мне ведь эта мысль в голову почему-то не приходила. Ведь опытная станция с момента начала работы с фондом Эванса не получила ни копейки государственных средств.
— В том-то и дело. Проверять её они просто не имеют право. Генерал Кузнецов не сказал мне, возможно он сам этого не знает, кто так желает подвести под монастырь именно вашу опытную станцию, а затем твоего Чухляева и потом и тебя. Также он не сказал, кто хочет этому помешать, но вот эти бумаги, — Антон потряс листками, которые держал в руках, — точно побывали в руках генералов Воронина и Селивановского. Вот смотри, — он показал на одни из них, — Лысенко написал, что, критерием истинности направлений и методов научной работы у нас является степень их помощи социалистической сельскохозяйственной практике. Против этого никто возражать не будет. Кроме самой первой научной идеи Лысенко без сомнения есть достижения и успехи, но большинство идей и начинаний, особенно с момента его избрания президентом ВАСХНИЛ оказались неудачными и даже полностью провальными.
Антон наконец протянул мне свои листки бумаги, и я уже в принципе понимал что в них написано.
— Тут подробно изложено всё о его провалах и как он умудряется как уж уходить от ответственности. Начиная с 1935 года Лысенко каждые года три предлагал какие-нибудь гениальные идеи, которые сулили быстрый успех, очень часто как раз года через три. Почти все его выдающиеся результаты оказывается были фальсифицированы и не подтверждались практикой. Вдобавок ко всему часто в его идеях нет ничего оригинального. Яровизацию знали и до него, также как и посадку картошки резаными клубнями. А когда подходил срок предъявлять результат, выдвигалась очередная идея или стечение обстоятельств отвлекало от изучения его результатов. В 1938 году ежовщина, затем война, а сейчас опять надо что-то делать чтобы не отвечать за провалы. Яровизация раз, посадка зерновых по стерне два, бредовая идея заготовки верхушек клубней картошки три. Я когда прочитал его рекомендации о создании запасов этих верхушек, то у меня появилось впечатление что я дурдом попал. Народ пух с голоду, а он рекомендовал бабам отрезать от клубня десять процентов, тратить кучу сил и времени на специальную обработку и нести сдавать. Да кто на это пойдет, у своего голодного дитяти кусок изо рта вынуть. Ветвистая пшеница это вообще афера и фальсификация, а гнездовой метод посадки на мой взгляд чистой воды вредительство.
Моему изумлению просто не было предела. Мой фронтовой товарищ лихой вояка и отчаянный опер СМЕРШа высказывал и своё мнение о деятельности Лысенко. Интересно когда он на фронте находил время обо всем этом думать. Это кстати о ответ на вопрос как и почему мы смогли всё перемочь и победили. Как можно победить таких как он, которые во время военных ужасов находили время и силы думать о высоких материях.
— Хорошо, объясни, почему тогда верили его обещаниям и кто спасал его при провалах? — спросил я, когда Антон сделал паузу чтобы перевести дух.
— Из руководства страны Хрущев, — тут же безапелляционно заявил Антон, — и всевозможные неумные и ограниченные люди в ЦК и правительстве, которые руководят сельским хозяйством страны.
— Как ты однако, — покачал я удивленно головой. — Не боишься высказывать такое мнение?
— Так я же не с высокой трибуны это говорю, а тебе тет-а-тет. Тебе я доверяю полностью. Генерал Кузнецов тоже. Это вот такие как мой болван могут сразу же побежать докладывать.