А назревающие кадровые перестановки в руководстве страны просто требовали от Хрущева каким-то образом бросить тень на Хабарова в глазах товарища Сталина.
К началу сорок восьмого года доверие товарища Сталина к Хрущеву почти восстановилось. Он конечно не забыл оплошности и «грехи» Никиты Сергеевича, но результаты его работы оказались вполне удовлетворительными. Товарищ Щербаков Первым секретарем Московских горкома и обкома был уже номинально, здоровье его начало резко ухудшаться и он с осени сорок седьмого почти постоянно находился на больничной койке. И весной встал вопрос о кандидатуре нового партийного руководителя Москвы. Кандидатура Хрущева тоже стала рассматриваться как одного из самых опытных первых опытных секретарей, которому можно было доверить руководство столицей.
Но он быстро понял, что у него есть очень серьёзный конкурент: начальник Главного политуправления Советской Армии и Военно-Морского Флота генерал-полковник Виктор Семёнович Андреев. Его стремительное, очень яркое и совершенно неожиданное для всех восхождение по служебной и партийной линии на почти всю советскую элиту произвело ошеломляющее впечатление. Андреев конечно был старым боевым соратником товарища Сталина, но это на самом деле больше минус, чем плюс. Все конечно знали о его участии в событиях заключительного этапа Великой Отечественной, но подробностей не знал никто. Только Вячеслав Михайлович Молотов как первый зам в ГКО и нарком иностранных дел знал некоторые секретные подробности миссий Виктора Семеновича. А о его аналитических записках вообще никто.
Кроме Андреева раздражение у Хрущева вызывал Чуянов, который в сорок шестом возглавил Белоруссию и дела там шли намного лучше, чем на Украине. Но еще больше негатива он испытывал с генералу Воронину, первого заму республиканского МГБ.
Генерал ориентировал своих подчиненных не просто на решительную борьбу с антисоветскими элементами. Он требовал, например, безжалостного уничтожения различного подполья, крайне неохотно санкционирую переговоры бандеровцами. Несколько раз он шел наперекор мнению республиканского руководства в вопросах проведения возможных амнистий. Трижды Хрущев даже пытался жаловаться товарищу Сталину, но реакции на его обращения не было.
Все трое: Андреев, Чуянов и Воронин были в той или иной мере связаны с Хабаровым и когда генерала Воронина после последней жалобы товарищу Сталину неожиданно перевели в Москву заместителем уже союзного министра госбезопасности, Хрущев решил надо попытаться что-то предпринять.
Но самому до конца организовать очередную и самую серьёзную проверку Сталинградского края он не успел. Вмешались внешнеполитические обстоятельства. На Балканах ожидаемо обострилась ситуация сначала в триестском вопросе, а затем и турецком. Постоянная подвешенность триестского вопроса, где даже близко не намечалось какое-либо его решение, создавала напряженную ситуацию на западе Югославии, на её границы с Италией.
Весь сорок седьмой прошел под знаком постоянной напряженности на этой границе. А весной сорок восьмого ситуация на границе резко обострилась в её северной части, где северо-запад Словении граничит не только с Италией, но с британской зоной оккупации Австрии. Там резко увеличились операции контрабандистов, а органы госбезопасности отметили почти взрывной рост завоза средств связи, поддельных документов, валюты и оружия. Пограничники стали в разы больше задерживать нежелательных гостей, многие из которые в конце войны бежали от наступающей Югославской Армии маршала Тито. А с приходом весны редкий день обходился без стрельбы на всей итало-югославской границе. Советская и югославская разведки стали получать информацию, что Италия готовится силовым путем решить вопрос Триеста и даже более того, в случае первоначального успеха попытаться захватить и часть Истрии, а по максимуму и всю.
В этих намерениях итальянцев активно поддерживали США, а особенно Великобритания. Дело дошло даже до появления в итальянской армии американских «добровольцев», которые почти все были из семей итальянских эмигрантов и участвовали во Второй Мировой в Европе, а в итальянские ВВС начались массовые поставки современных боевых самолетов.
Синхронно с этим горячо начало становиться и на европейских границах Турции, а в Греции прошла серия попыток нападений на две создаваемые советские военно-морские базы на Эгейском море. Беспокойнее стала и на советско-турецкой границе.
Турки внезапно заявили, что в уже подготовленных к подписанию договорах с Болгарией, Грецией и СССР необходимо уточнение каких-то формулировок и параллельно начали переговоры с США о военном сотрудничестве. В марте 1948 года был заключён Брюссельский пакт между странами Бенилюкса, Великобританией и Францией. Италия тут же заявила о своем желании присоединиться к ним.