Опреснительные установки в мире уже есть, а Адене англичане это начали делать еще в конце прошлого века. Но бум еще впереди. Он начнется очень скоро, в конце сороковых, в первую очередь с США и Великобритании. Ничего технически сложного пока здесь нет, и мы вполне можем тоже это начать развивать, было бы желание. А пустыней вдоль Каспия в СССР хватает, где такая водичка очень нужна, тем более что топливо будет очень дешевое.
Прочитав план эмбинских энтузиастов, я сразу же позвонил в только что созданную Проектную мастерскую Сталинградского края.
— Здравствуйте, Хабаров. У меня находится товарищ Усенов. Он с Эмбы и привез очень интересные документы. Тот, что касается мыса Мелового, необходимо взять и оперативно доработать. Сразу же должен быть конкретный план выполнения со сроками, исполнителями, силами и средствами. Крайний срок исполнения и доклада мне лично седьмое мая, двенадцать ноль-ноль. Выполняйте, пожалуйста.
Усенов такого явно не ожидал и от удивления даже открыл рот.
— Товарищ Усенов, вы в каком качестве приехали к нам. Командировка или как?
— Или как, товарищ Хабаров, — заулыбался Усенов. — Нас с марта месяца за ударный труд начали поощрять недельными отпусками, вот я и попросил мне его предоставить.
— Вы на прииске человек незаменимый или судя по тому, что вам начали давать отпуска там могут уже и без вас обойтись? — резонно предположил я.
— Теперь могут, — соглашаясь со мной, кивнул головой молодой нефтяник. — После нового года к нам начали приходить новые рабочие и инженеры и дефицита кадров нет.
— Тогда вы у нас задержитесь, я распоряжусь оформить вам командировку. Не возражаете?
— Конечно нет, только мне надо сообщить домой и на прииск.
— Не переживайте, это мы организуем.
Когда Усенов ушел, я подумал, что вполне реально начать строительство Актау уже в ближайшее время. И это будет просто замечательно.
Вся наша работа шла на фоне происходящего на фронтах, вести с которых воодушевляли всех. Еще бы, всем понятно, что войне конец.
На следующий день после моего возвращения каждое утро в шесть ноль-ноль, на моё имя начала приходить секретная телефонограмма с изложением текущего положения на фронтах и некоторые новости о положении дел в стране и в мире, которых не сообщало Совинформбюро.
Я этим был очень озадачен, но потом поднапряг свой мыслительный аппарат и решил, что видимо Виктор Семёнович рассказал о нашей беседе своему начальству генералу Щербакову, а тот доложил выше. А там решили почему-то меня информировать больше положенного мне по должности.
Историческая встреча союзников на Эльбе 25 апреля не было. Красная Армия практически везде продвинулась дальше намеченной в Ялте линии разделения. Только в юго-западных районах Тюрингии американцы сумели незначительно продвинуться с восточнее. Рурско-Тюрингенская операция союзников существенно отличилась от известной и в итоге американцы даже не дошли до Эрфурта.
В итоге все важнейшие промышленные и научные объекты Тюрингии и Саксонии достались Советскому Союзу не разграбленными американцами и операция «Канцелярская скрепка» или просто «Скрепка», Operation Paperclip, американцами была успешно проведена только в Баварии. Единственным крупным успехом был только захват Вернера фон Брауна. Но на Запад он сумел уйти только один и без каких-либо документов.
Штурм Берлина и все дальнейшее проходили так как мне было известно: самоубийство Гитлера и Красное Знамя Победы над рейхстагом. Пражская операция тоже практически была такой же, единственное отличие, что американцы не входили в Западную Чехию.
Ночь с шестого на седьмое мая я провел в крайкоме, ждал будет ли сообщение о подписании капитуляции в Реймсе. Но его не последовало, а это точно означало что мои слова сказанные Виктору Семёновичу дошли до Верховного и он предпринял какие-то действия для предотвращения этого по сути сепаратного подписания капитуляции. Но в утренней телефонограмме меня из Москвы меня больше всего поразило сообщение о генерале, вернее еще комиссаре госбезопасности 2-го ранга, Серове.
Комиссара госбезопасности 2-го ранга Ивана Александровича Серова, уполномоченного НКВД СССР по 1-му Белорусскому фронту и начальника охраны тыла 1-го Белорусского фронта, вдруг резко сняли с занимаемых должностей и направили на Дальний Восток, где он займет такую же должность на одном из фронтов, уже готовящихся к удару по Квантунской Армии.
Я расценил это как правильно понятые мои слова о возможном мародерстве наших генералов в Германии и превентивных мерах высшего руководства СССР для его предотвращения.
Весь день восьмого мая я был как на иголках. Всё валилось из рук, за весь день толком ничего не получилось сделать.