Товарищ Сталин замолчал, его лоб прорезала внезапно одозначившаяся глубокая морщина. Похоже слова о военных привычках вызвали у него какие-то не очень приятные воспоминания и мысли.
Несколько минут в кабинете висело какое-то даже осязаемое Берутом тягостное напряжение. Но неожиданно через окна донесся приглушенный детский смех, который сразу же разрядил обстановку. Товарищ Сталин немного откинулся в кресле и придвинул к себе лежащую на столе свою трубку. Руководитель Польши сразу же понял, что сейчас начнется разговор по существу и приготовился отвечать на ожидаемый им вопрос.
— Товарищ Берут, надеясь вы хорошо подумали над предложением товарища Молотова. Слушаю вас.
Берут внутренне облегченно вздохнул, он не ошибся и сразу начал отвечать.
Глава 15
— Товарищ Сталин, наши предложения, и как выразился товарищ Молотов пожелания, следующие: возвращение в состав Польши её исторических земель в Поморье, города Гданьска с окрестностями, части Восточной Померании, Верхней Силезии и части Восточной Пруссии.
Сформулировать эту часть польских предложения-пожеланий у Берута получилось легко. Это было именно то, о чем они сами много раз изначально говорили. Но после этого требуется высказаться о желательности восточных границ страны, а здесь-то как раз огромные проблемы.
Как и большинство поляков Берут искренне полагал, что Советский Союз просто обязан вернуть Польше большинство земель утраченных её осенью 1939 года. Никакие ссылки на исторические документы и сложившиеся нынешние реалии в этом вопросе не работали. Восточные крессы это исконные польские земли. А события последних пяти лет только делали эти претензии все более весомыми и обоснованными. Это вне всякого сомнения то, что должно искупить «вину» Советского Союза возникшую когда он пошел на сговор с Гитлером, заключив с немцами в августе тридцать девятого пакт о ненападении. И никакие ссылки советской стороны на соглашения в Мюнхене, какой же договор Польши и Германии подписанный намного раньше, тут не работают. Это другое, а у русских был сговор с агрессором.
Но Берут понимал, что выразив что-то из этих пожеланий, он из сталинского кабинета может отправиться не на аэродром, а на «экскурсию» на Лубянку, а потом в лучшем случае поехать по бесплатной для него лично «путевке» куда-нибудь в хорошо знакомые товарищу Сталина места в Сибири.
Поэтому он молчал, лихорадочно решая, что ему сказать. Наконец Берут выдавил из себя:
— Мы, товарищ Сталин, полагаем, что за основу должна быть взята существующая сейчас граница.
Товарищ Сталин усмехнулся и убрал в сторону лежащий на столе лист плотной белой бумаги. Под ним оказалась карта Польши.
В глаза Беруту сразу же бросилась её западная граница, которая была именно такой как он говорил, и только потом восточная. Она была ныне реально существующей. Белосток с областью оставались в составе СССР, Польше передавалась только юго-западная часть Восточной Пруссии, примерно её треть. Но самым главным было то, что Львов вновь становился польским.
Ошеломленный Берут смотрел и не верил собственным глазам и в его голове начал вертеться вопрос: как это стало возможным? Он отлично знал, что возвращение Львова, это требование лондонских поляков и на этом постоянно настаивал Уинстон Черчилль, и что это всегда категорично отвергалось всем советским руководством. И вот вдруг товарищ Сталин демонстрирует ему карту Польши где Львов обозначен в её составе.
Через пару минут, когда к Беруту вернулась способность мыслить и анализировать происходящее, товарищ Сталин начал медленно говорить, четко выговаривая каждое слово:
— Мы, товарищ Берут, — слово «мы» было сказано с такой интонацией, что сразу же было понятно, что в устах руководителя Польши оно всего фигура речи, а хозяин кабинета под ним подразумевает конкретно себя, — полагаем, что советско-польская граница будет такой.
Товарищ Сталин встал из-за стола и отошел к своему личному рабочему столу и начал медленно набивать свою трубку табаком. Берут, начавший внимательно разглядывать карту, услышал звук загоревшейся спички и тут же кабинет наполнился запахом свежего табачного дыма.
Первое, что Берут подробно рассмотрел, было побережье залива который поляки называли Вислинским, на самом дальнем восточном берегу которого расположен Кенигсберг. Оно полностью отходило Советскому Союзу. На карте даже было указано, что везде до новой государственной границы в среднем пять километров, а в устье реки Эльблонг даже больше, так что вся её лагуна оказывается на советской территории.
После этого Берут перевел свой взгляд на Львов, который действительно был обозначен как польский. Передаваемая вместе с ним часть Галиции была очень маленькая и представляла из себя треугольник с боковыми сторонами 95 и 75 километров, которые тоже были обозначены на карте. Неправильным основанием этого треугольника являлась нынешняя государственная граница. Большая восточная часть Перемышля остается в составе Советского Союза и новая граница до небольшого городка с таким же названием Городок, который тоже остается советским, проведена севернее автомобильной и железной дорог. Рядом каллиграфическим почерком было выведено Львовский автономный округ.