Кто-то инстинктивно закрыл лицо руками. Кто-то застыл, не понимая, что происходит. Несколько человек машинально посмотрели в сторону Тиниана и тут же отвернулись, ослеплённые светом.
Белое сияние сменилось густым золотисто-оранжевым заревом, а за проливом начал подниматься огненный шар. Казалось невозможным, чтобы что-то столь огромное могло существовать. Он рос прямо на глазах, словно кто-то раздувал раскалённый металл внутри самой ночи. Его свет ложился на воду широкой дрожащей дорогой, и весь пролив превратился в жидкое золото.
Затем шар начал исчезать в собственной пыли. Из его основания вверх стремительно вырастал тёмный столб. Он был слишком правильным, слишком мощным, чтобы быть пожаром. Он рвался в небо с такой скоростью, что казалось сейчас достанет до звёзд.
Несколько секунд стояла почти невозможная тишина. Она длилась достаточно долго, чтобы люди начали переглядываться. И тогда пришёл удар.
Воздух словно сжался в гигантский кулак. Сначала грудь ощутила давление, потом по аэродрому прокатился грохот, не похожий ни на один известный взрыв. Он был настолько глубоким, что казалось, его слышали не уши, а кости. Задрожали стёкла, загремели незакреплённые металлические листы, а где-то с лязгом покатились пустые бочки. Этот грохот почти поглотил короткую серию еще каких-то взрывов, которые расслышали некоторые стоявшие только те, кто не стоял в первый момент в прямой видимости огромного облака.
Эхо ещё долго перекатывалось между морем и облаками, а над Тинианом продолжало расти облако.
Оно уже не светилось так ярко. Теперь это была исполинская колонна дыма и пепла, медленно раскрывающаяся наверху огромным тёмным куполом. Она заслоняла звёзды одну за другой, словно ночь сама начинала исчезать под её тяжестью.
И никто на Сайпане ещё не знал, что именно произошло. Они только смотрели через узкий пролив на остров, где ещё минуту назад горели обычные аэродромные огни, а теперь над ним поднималось нечто такое, для чего в человеческом языке ещё не существовало названия.
На беду американцев недалеко от острова находилась одна из японских подводных лодок, рискнувшая выйти в боевой поход. Она шла на глубине двадцати метров в двадцати с небольшим километрах от Тиниана.
Опытный акустик вдруг почувствовал странность, появилась не понятная короткая ни на что непохожая плотность океана. а потом какая-то растянутая волна, некоторын моряки почувствовали не удар, а какое-то медленное, но ощутимое сжатие всего корпуса лодки. Тут же пролетело легкое, но очень явное ощущение «проваливания» ощущения устойчивости, показалось что корпус коротко дрогнул как звенящая струна и все почувствовали, что рядом мимо прошло что-то большое.
Командир дает приказ всплыть на перископную глубину. Это подъем всего ничего десять метров. Внутри лодки это почти всегда ощущается одинаково: чуть больше света в отсеках, другой тон работы насосов, а главное ожидание. Перископная глубина сама по себе уже означает уязвимость: ты ближе к поверхности, ближе к воздуху… и ко всему, что может происходить наверху.
Командир даёт команду, перископ поднимается, он начинает осматривать горизонт и над океаном странное вертикальное пятно облачности, которое не похоже ни на грозу, ни на туман. Оно слишком геометрически «неправильное»: как будто небо было резко проколото и теперь медленно «зарастает» дымом.
Его нижняя часть тёмное, плотное основание, как будто облако «сидит» на воде, выше в средней части расширяющийся столб, который будто живёт отдельно от ветра. А сверху расползающаяся шапка, уже разорванная и менее плотная, но всё ещё сохраняющая форму гигантского гриба.
Он видит заметную аномалию света и контраста: облако выглядит ярче фона не из-за свечения, а из-за того, как оно отражает уже восходящее солнце и рассеивает его в собственной пыли и паре.
Командир понимает что это слишком чистая форма для природного явления и продолжает молча наблюдать как облако медленно продолжает расти вверх и в стороны, как если бы атмосфера не могла решить, где ему остановиться. Нижняя часть темнеет и утяжеляется, а верхняя расползается и теряет форму, превращаясь в широкую дымную «корону».
Он жестом подзывает старпома и штурмана, они молча смотрят и отходят в сторону, а командир приказывает опустить перископ, уходить на на глубину пятидесяти метров и срочно возвращаться на базу.