И командированный для изучения трофейного немецкого ракетного оружия генерал-майор артиллерии Лев Михайлович Гайдуков ракетный институт «Нордхаузен» в Германии создал осенью 1945 года. И уже в декабре сорок пятого и в январе-феврале сорок шестого с частично восстановленных нацистских ракетных полигонов оказавшихся в советской зоне оккупации были произведены испытательные пуски трофейных баллистических ракет А-4 (ФАУ-2).
Почти сразу же стало понятно что использование нацистских полигонов не комильфо. Немцы при проведении испытаний не выселяли жителей из населенных пунктов по направлению пусков и многие воронки от разрывов ракет оказывались рядом с ними и их остатки часто сыпались на головы местных жителей. Там же где полеты были над морем всё это хозяйство бесследно исчезало в его глубинах.
Оба варианта были неприемлемыми и было принято решение о строительстве испытательного ракетного полигона на советской территории.
Село Капустин Яр быстро попало в число претендентов. И после недолгих обсуждений было выбрано для строительстфва ракетного полигона. Окончательная рекомендация была принята на заседании Спецкомитета №2, которому поручено заниматься развитием ракетной и реактивной авиационной техники в нашей стране. Оно проходило сразу же после завершения испытательных ракетных пусков в Германии в феврале сорок шестого.
Заседание вел разумеется его председатель товарищ Маленков. Я был приглашен на это заседание как местный руководитель территории предполагаемого размещения полигона.
Вариантов фактически было всего два: наш Капустин Яр и где-нибудь восточнее в казахских степях. Как я ожидал, главным возражением против Капустина Яра оказалось присутствие большого количества американских граждан в Сталинграде, которые работали на Тракторном и химзаводе.
Но Маленков сразу же отмел это возражение, заявив что сто километров до Сталинграда достаточное расстояние для соблюдения режима секретности, а сталинградские товарищи хорошо знают, что такое государственная и военная тайна. Да и в стране достаточно ведомств, которые должны за этим следить.
А затем уже в ходе обсуждения возникла тема, что краевым властям надо поручить создание того, что в двадцать первом веке называют инфраструктурой: строительство дорог, жилого фонда будущего полигона и всего прочего.
На этом заседании было только обсуждение вариантов и выработка окончательной точки зрения по этому вопросу. Юридически полигон появился, кстати как и в известной мне истории, 13 мая 1946 года. Совет Министров СССР своим Постановлением Государственный центральный полигон Министерства обороны СССР. В отличии от известной мне истории сейчас появилось не Министерство Вооруженных Сил Союза ССР, а Министерство обороны. И полигон будет предназначен для проведения испытаний всей реактивной техники и авиационной и ракетной.
Фактически будут создаваться два полигона. В районе самого Капустина Яра ракетный, а примерно в сорока километрах юго-восточнее в районе деревни Владимировка, авиационный. Нам поручено строительство дорог, автомобильных и железнодорожных, жилья и всего прочего. Причем уже традиционно в значительной мере на свои, несмотря на их союзное значение.
С авиационным полигоном спешки особой нет, у летунов есть добротные базы в других местах, а вот с ракетчиками надо шевелиться.
Сразу же после того памятного московского заседания к нам в Сталинград приехали начальник ракетного института «Нордхаузен» генерал-майор Лев Михайлович Гайдуков и его главный инженер Сергей Павлович Королев. Они мне открытым текстом сказали, что им поручено товарищем Маленковым официально на месте оценить перспективы Капустина Яра как будущего ракетного полигона. а неофициально присмотреться к Сталинграду как возможному варианту создания филиала головного НИИ Министерства вооружения СССР.
Это НИИ решено создать в подмосковных Подлипках, которые сейчас называются городом Калининградом. Его директором будет назначен генерал-майор Лев Рувимович Гонор, который хорошо знает Сталинград. Перед войной он был директором «Баррикад» и сейчас считает что в случае размещения ракетного полигона в Капустином Яру, у нас целесообразно будет создать филиал головного ракетного НИИ.
Услышав о таком предложении, я просто возликовал. И конечно постарался, как говориться, показать товар лицом.
Говорил в основном генерал Гайдуков. Сергей Павлович Королев больше молчал и это было совершенно понятно. Он мне сразу же напомнил нашего директора опытной сельскохозяйственной станции, которого в своё время внезапно выдернули из академической среды, где он занимался наукой, «осчастливили» на раз-два смертным приговором, а потом так же внезапно вернули в жизнь.