— И от нас не забудь привет передать, — просили его товарищи, которым было еще рано об этом мечтать.
— Можете быть спокойны, первый поклон от вас, а потом уж от себя.
Иногда среди ночи из публичного дома раздавались вдруг душераздирающие крики, визг, доносился шум пьяного дебоша или драки. Заключенные просыпались и беззлобно ругались.
— Опять у наших соседей отношения выясняют. Сами не спят и нам не дают. Мало того, что днем смущают покой, так и ночью нет от них спасения. И кто только сообразил расположить нас по соседству? Нормальный человек не додумался бы до этого.
— Наверное, тот, кто строил, сам сын какой-нибудь шлюхи…
— Слава аллаху, хоть другие люди не слышат то, что нам приходится тут слушать. От ругательств наших соседей уши завянут. Куда до них извозчикам!..
Позади тюрьмы укрылось несколько домишек. Тюрьма как бы ограждала их от еще более дурного и беспокойного соседства. Помимо самих хозяев, в этих домах почти никто не жил. Арендаторы обходили их стороной, жильцы селились здесь очень редко.
Умм Хасан никак не могла понять, почему Таруси поселил ее именно здесь. «Уж не потому ли, что он хочет скрыть наши отношения от людей?» Как-то, собравшись с духом, она прямо спросила об этом Таруси.
— Видишь ли, — ответил он, — я не люблю, когда дома теснятся друг к другу. Хочу быть подальше от скопища людей, а тут мы как на отшибе — и в городе, и в то же время вне города.
Таруси в своих поступках руководствовался не столько тактическими соображениями и выгодой, сколько стремлением во всем оставаться самим собой, сохранять верность своим взглядам и вкусам. Умм Хасан, хорошо изучившая характер Таруси, понимала и оправдывала его, но сердце ее не всегда было подвластно уму.
— Глупышка, — успокаивала ее Закия, — грех роптать сейчас на свою судьбу. Неужто ты тяготишься своим одиночеством? О таком одиночестве только мечтать можно. Зачем тебе люди, когда с тобой рядом любимый? Да будь у меня такой мужчина, как Таруси, я бы и видеть никого не хотела. И чувствовала бы себя на вершине блаженства.
Умм Хасан в душе соглашалась со старухой. Но, оставаясь одна, не знала, как убить медленно тянущееся время между встречами с Таруси, чем заполнить эту страшную пустоту, которую она постоянно ощущала в его отсутствие. Наводить красоту? Для этого хватит часа, ну нескольких часов. А потом? Читать? Но надо еще уметь читать. Заняться каким-нибудь делом? Вроде и дел у нее было не так много. Лежать и спать? Она и так спала вволю. Играла иногда с Закией в карты, слушала радио. Готовила для Таруси его любимые блюда. Занималась и косметикой и шитьем. На все это уходило какое-то время. Но все равно у нее оставалось еще достаточно времени, чтобы вспомнить прошлое, подумать о настоящем, попытаться заглянуть в будущее. А сегодня особенно время тянулось мучительно медленно. Вчера Таруси сказал, что обязательно придет утром и побудет до полудня. Скоро уже полдень, а его все нет. Она надела новое платье с красными цветами. Несколько раз поправила перед зеркалом волосы, подушилась духами, которые любил Таруси. Поставила на стол бутылку арака, рядом кувшин с холодной водой, не забыла и вазу с цветами. Сделала все, чтобы как можно лучше встретить Таруси. И все равно ей казалось, что время остановилось.
Таруси пришел очень поздно. Но все-таки пришел — сдержал свое слово. Его опозданию можно было бы и не придавать значения. Но Умм Хасан не в силах была скрыть своего недовольства.
— Ты где так задержался? — спросила она.
— На верфи… Сегодня спускали судно.
— И ты ушел все-таки оттуда?
Таруси лукаво улыбнулся:
— Как видишь, ушел. Моряки приглашали остаться, отобедать вместе после спуска судна, но я сказал, что меня дожидается свой корабль.
Таруси притянул ее к себе и крепко поцеловал.
— Ты что же, хочешь в один день сразу два корабля спустить на воду? — обнимая его за шею, шепотом спросила Умм Хасан.
— А почему бы и нет? Как говорят моряки, лишь бы ветер был попутный.
— Ну а если вдруг встречный ветер подует, сумеешь справиться?
— Опытному капитану и встречный ветер не помеха, — сказал Таруси, еще крепче сжимая ее в своих объятиях.
Закия, увидев эту сцену через приоткрытую дверь, невольно улыбнулась и, прежде чем появиться в дверях с подносом в руках, кашлянула несколько раз. Таруси, сразу отпустив Умм Хасан, принял почтительную позу, приветствуя пожилую женщину.
— Ты что, скучаешь? — спросил Таруси, будто отгадывая мысли Умм Хасан, когда они опять остались одни. — Может быть, ты соскучилась по своим родным? Хочешь, навестим их вместе?