Вскоре стало известно, что принц должен жениться на дочери правителя соседней страны. Во дворце стали готовиться к свадьбе. Принц, отправляясь в дорогу на смотрины, пригласил с собой и дочь морского царя. «Все равно я не женюсь на дочери соседнего короля, — сказал он. — Сердце мое принадлежит девушке, которая спасла меня. Сама она скрылась в неизвестной обители, в какой — никто не знает. Еду я на смотрины только для того, чтобы не обидеть отца».
Сели они на корабль и отправились в соседнее царство. Больно и обидно было девушке слышать такое признание принца. Но она успокаивала себя тем, что все равно он никогда не найдет ту девушку, которая якобы скрылась в неизвестной обители. Но случилось непредвиденное. Увидев дочь правителя соседней страны, принц вскрикнул: «Вот она! Это она спасла мне жизнь!»
Опустила низко голову русалка, сжалось ее сердце, ибо знала она, что день свадьбы принца будет последним днем ее жизни. Принц вместе со своей невестой отправился на корабле в обратный путь. Все смеялись, пели и веселились на корабле, только дочь морского царя была печальной и грустной. Как только принц признается в любви другой, она сразу же умрет.
Но тут из моря появились ее сестры-русалки. И старшая из них говорит ей: «Ты видишь, мы все лишились своих кос. Мы пожертвовали ими, чтобы спасти тебя. Взамен наших кос фея дала нам этот кинжал. Возьми его. Прежде чем взойдет солнце, вонзи этот кинжал в сердце принца. Смочи свои ступни кровью, которая польется на пол, и ты снова обретешь свой рыбий хвост. Тогда ты сможешь вернуться вместе с нами во дворец нашего отца».
Схватила морская царевна кинжал, но не вонзила его в сердце принца. Раздвинула балдахин его постели, последний раз взглянула на спящего принца и выбросила кинжал в море. Потом подошла к борту и с первым блеснувшим лучом солнца прыгнула в море. Но дух покинул ее тело раньше, чем она коснулась поверхности моря, а тело ее превратилось в морскую пену… Вот и весь рассказ о морской царевне…
— Да, интересный рассказ! Спасибо тебе, Халиль, — растроганно произнес Абу Мухаммед.
— Но есть у этой истории и продолжение, — заметил Халиль.
— Ради бога, Халиль, расскажи, что произошло дальше! — взмолился Абу Мухаммед.
Халиль, закрыв глаза, многозначительно покачал головой:
— Продолжение не я, а море расскажет. Слышишь, как оно шумит? Это морской царь мстит принцу и всем людям за свою погибшую дочь!..
— О аллах всемогущий! — глубоко вздохнул Абу Мухаммед. — Будь милосердным, сохрани жизнь Таруси и всем морякам!
— А все-таки начальник порта прав, — сказал Халиль. — Выходить в море в такую погоду — надо быть сумасшедшим… Ну ладно, я пошел…
— Иди, иди! — недружелюбно отозвался Абу Мухаммед. Потом накинул на плечи старый бушлат и крикнул вслед Халилю: — Обожди меня! И я пойду в порт. Может быть, что-нибудь известно… Все равно я не смогу уснуть. Посижу лучше на пирсе.
ГЛАВА 14
А Таруси в это время было совсем не до размышлений о том, что о нем говорили и думали на берегу. Он сам просто не задумывался над тем, как можно назвать его действия: безумием, глупостью или авантюрой. Все его внимание было сосредоточено только на штурвале. Он чувствовал под собой упругие волны и, будто отталкиваясь от них собственным телом, рвался вперед. Только вперед! Наконец-то штурвал снова у него в руках. Опять он вернулся в свою родную стихию. Он в море. Какое это счастье!
Какая все-таки большая разница между парусником и моторным катером. Сейчас он это особенно почувствовал. Катер — это вещь! Он сразу оценил все его достоинства, ну разве сравнится с ним парусное судно! Маневрируй как хочешь.
Конечно, Таруси и сам сознавал, как опасно выходить в море в такую погоду. Это был риск, и немалый. Даже выйти из гавани в открытое море было не просто. Армада побелевших от злости волн бросалась в атаку, готовая сокрушить все на своем пути. Нужно было не только устоять перед этим бешеным натиском и отбить наступление волн, но и перейти в контратаку. Когда встречная волна поднимала корму вверх, мотор начинал, захлебываясь, чихать. Потом она скрывалась под водой, и катер, словно вставшая на задние лапы собака, рычал, наклонялся, и казалось, что еще мгновение — и он перевернется. Но Таруси, подчиняясь инстинкту самосохранения, ловко успевал повернуть руль, лавируя то вперед, то влево и спасая тем самым катер от неминуемой, казалось бы, гибели. Так, прорывая цепь за цепью наступающего противника и увертываясь от прямых ударов наиболее злых и неистовых волн, катер хотя и медленно, но упорно прокладывал себе дорогу вперед. И когда наконец они, прорвав еще одну цепь, вышли из акватории порта в открытое море, Таруси издал победный клич: