Аластер нахмурился:
– О ком вы говорите, капитан?
– Об одном из шпионов Берти. Они наблюдают за мной вот уже два месяца. Ну я и подумал, не отыграться ли мне на них сегодня, – объяснил Данте.
– И когда мы только выберемся из этого проклятого Чарлз-Тауна! Ожидание хуже, чем самое опасное плавание. Я рад, что ваши ребра срослись, а «Морской дракон» оснащен заново, потому что просто не выдержу еще одной недели пребывания среди здешних горожан. У меня никогда не было столько друзей и случайных знакомых, готовых угостить меня вином, не говоря уже о прочем, – презрительно обронил Аластер, вспоминая, что накануне одна наглая женщина открыто навязывалась ему. А ведь это была жена капитана, который часто с ними ужинал. Аластер озадаченно покачал головой, думая о людях, которые ни перед чем не останавливаются, лишь бы заполучить жег лаемое...
Данте улыбкой выразил ему свое сочувствие.
– Жаль, что вы не приняли ее предложения, – сказал он.
В тусклом мерцании фонаря Аластер посмотрел на капитана.
– А вы почему не приняли? – спросил он. Данте рассмеялся.
– Я подозреваю, что это была ловушка, подстроенная ее мужем, – объяснил он. – Во всяком случае, она мне совершенно не поправилась... Я вылезу здесь, – сказал он, постучав по крыше. Выходя, он, ухмыляясь, добавил: – Выше голову, Аластер. Если не случится ничего непредвиденного, послезавтра «Морской дракон» будет готов к выходу в море.
– Хорошо, капитан, – с широкой, довольной улыбкой ответил Аластер. При одной мысли о том, что он скоро покинет Чарлз-Таун с его удушающей атмосферой, у него сразу поднялось настроение. И, довольно вздохнув, он продолжил путь к своему жилищу.
Когда Данте вошел в свой безмолвный дом, лишь одна-единственная свеча горела в стенном канделябре; ее слабый свет едва достигал первой ступени ведущей наверх лестницы. Он снял чулки, развязал кружевной шарф, свисавший на кожаный жилет. Широко зевая, вошел в спальню. Увидев, что в камине ярко полыхает огонь, он подумал о том, какое сокровище его маленький заботливый стюард Хаустон Кёрби.
Данте уже хотел было скользнуть под аккуратно застеленное одеяло, когда вдруг с изумлением увидел темную голову на подушке и чуть видимые обнаженные плечи.
Когда, подойдя ближе, он начал рассматривать незваную гостью, в его сердце медленно разгорелся гнев. Его раздражал душный запах духов и вина, раздражал вид разбросанных по одеялу и ковру карт, крошек хлеба на простынях. Он с отвращением констатировал, что его спальня походит на комнату публичного дома.
– Хелен, Хелен, вставай! С меня достаточно твоих игр, – резко произнес Данте, обращаясь к женщине, лежавшей в его постели.
Хелен ничего не ответила. С нетерпеливым вздохом Данте нагнулся к ней и потряс за плечо, но, услышав легкое похрапывание, отошел, предпочитая, чтобы она продолжала почивать в объятиях Морфея. Он посмотрел на полупустой хрустальный бокал и початую бутылку мадеры, стоявшие на прикроватном столике. На другом столике лежало несколько тарелок с недоеденной едой, а на стуле возле двери валялись беспорядочной грудой сброшенные одежды.
Данте еще раз взглянул на уютно горящее пламя, на нагую женщину, крепко спящую в его постели, на поднос с остывшей сдой, и его губы скривила злорадная усмешка. Нет, Хелен не удастся соблазнить его. Она так и не дождется своего – теперь уже бывшего – возлюбленного. В томительном ожидании она выпила почти целую бутылку мадеры и, как могла, развлекалась его картами, прежде чем вино и тепло погрузили ее в спокойный сон.
С приглушенным проклятием на губах Данте повернулся спиной к постели и Хелен Джордан. Мгновение спустя он вышел, со сдерживаемой силой захлопнув за собой дверь.
Данте неторопливо спустился по той же лестнице, по которой раньше поднимался, по не стал выходить из парадного, а повернул в кухню, находившуюся в задней части дома.
– Я подумал, что ты здесь, – сказал Данте маленькому стюарду, сидевшему за большим, хорошо выскобленным столом в самом центре кухни. В руках Кёрби держал чашку с дымящимся кофе.
Стюард поднял глаза на капитана, и на его обветренном лице появилось одобрительное выражение.
– Я так и думал, что вы сейчас придете. Следил, чтобы ваш кофе не остыл, – произнес он спокойным тоном, встал и протянул капитану чашку, до краев наполненную горячим напитком.
– Ты слишком уверен во мне, Кёрби, – сухо ответил Данте, принимая чашку. Он не испытывал; особой радости от сознания, что его поступки столь предсказуемы.
Кёрби фыркнул.
– Просто я принимал желаемое за действительное, – признался он. – Подумал, что, если я налью кофе, тут-то вы как раз и объявитесь. Вам еще никогда не приходилось выбирать между моим кофе и этой бесстыжей женщиной.
– Если уж ты заговорил о ней... – начал Данте, но Кёрби перебил его насмешливым сопением.
– Теперь, когда эта женщина прослышала про ваш титул, ее уже не остановишь. Нюх, как у ищейки. Надо починить запор на калитке, – сказал он, качая своей седеющей головой.
– Но ведь не сама же она растопила камин и приготовила себе ужин? – спросил Данте, допив кофе.
– Не сама, – подтвердил Кёрби, – но если бы она попросила меня помочь ей раздеться, я бы отказался. Надо иметь свою гордость, – добавил он, посмотрев в упор на капитана. – Это уж ваше дело, брать или нет молодую мадам на борт. А мне она, пожалуй, надрала бы уши, – подумав, добавил он. – Просто задавила бы меня.
Данте усмехнулся, наблюдая, как его стюард прополаскивает чашки, а затем ворошит остывающие угли в очаге.
– Остаток этой ночи я проведу на «Морском драконе».
– Я так и думал. Зачем вам компрометировать себя с молодой мадам, хотя она, видать, и надеется опять приворожить вас своими хорошенькими глазками, – сказал Кёрби с явным презрением к подобным хитростям.
– Наверное, и ты последуешь за мной? – обернувшись возле двери, спросил Данте с загадочным выражением лица.
Брови Кёрби взметнулись вверх.
– Последую, и как можно скорее, милорд. Не останусь же я здесь, в доме, с этой волчицей, – выразительно заявил он. – Мне только надо собрать кое-какие вещички. Представляю себе, в каком бешенстве проснется молодая мадам в пустой кровати, в пустом доме. Да ее впору будет связывать, – предположил он. – Не хотел бы я оказаться рядом.
– Конечно. Значит, увидимся на борту «Морского дракона», – сказал Данте и тихо вышел из дома, оставив стюарда прибираться на кухне.
Данте быстро шагал по безлюдным улицам, направляясь к пристани. Он глубоко вдыхал влажный воздух, и голова прояснялась от свежей прохлады. Подойдя к узкому проходу между двумя домами, он услышал позади себя чьи-то шаги. Укрывшись в тени одного из домов, он замер в ожидании. Шаги позади убыстрились. Когда они были уже совсем близко, Данте, выйдя из тени, преградил путь человеку, преследовавшему его весь вечер.
Человек этот уже не имел возможности избежать столкновения с капитаном; не было у него и времени угадать намерения Данте, ибо в следующий же миг в его подбородок врезался тяжелый кулак. Опрокинувшись, шпион упал в сточную канаву; лежа в ней, он наблюдал, как исчезает во тьме высокая фигура.
– Кто идет? – выкрикнул ночной вахтенный, когда Данте Лейтон поднялся на корабль. Он скорее угрожал, чем спрашивал.
– Это я, капитан Лейтон, Веббер, – отозвался Данте, довольный бдительностью молодого человека, ибо не хотел видеть никого постороннего на борту «Морского дракона».
– А, сэр капитан. – В голосе молодого человека прозвучало явное облегчение и в то же время разочарование тем, что не случилось ничего такого, что позволило бы ему проявить себя. Слишком спокойно проходившая вахта нагоняла на него скуку. – Не знал, что вы возвратитесь на судно, капитан. Здесь только я да еще, наверное, Ямайка. Правда, я не видел его много часов и сомневаюсь, тут ли он. Но мистер Кёрби сказал, что он будет ночевать на корабле. Если не ударится в загул, – добавил Веббер с одобрительной усмешкой.
– Стало быть, все спокойно? – спросил Данте.
– Да, капитан. И в предыдущую вахту вроде бы тоже. Бейкср сказал, что на пристани была какая-то суматоха. Он сходил туда, чтобы выяснить, в чем дело. Кажется, разбились бочки с мелассой или какие-то пьяные матросы учинили скандал.