⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Тридцать пять дней продолжался грабеж. Забыв осторожность, Морган просмотрел опасность. Испанцам удалось провести в Маракайбо три военных галиона и захватить неохраняемый пиратами форт. Суда Моргана оказались в ловушке — выход из озера был надежно закрыт ста десятью испанскими корабельными пушками и тяжелой батареей форта. Казалось, «страшному Джону» пришел конец. Испанский генерал Алонсо дель Кампо-и-Эспиноса отправил Моргану письмо:
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀ ⠀⠀ «МОРГАНУ, АДМИРАЛУ ПИРАТОВ.
Я получил сообщение, что вы осмелились предпринять враждебные действия против страны и города, находящихся под властью Его Католического Величества короля Испании, моего господина. Моим долгом было прийти сюда и занять крепость, которую вы захватили у горсти трусов. Я установил в ней пушки и тем самым укрепил выход из гавани. Тем не менее, если вы смиренно вернете все, что вами награблено, и освободите рабов и пленников, я из-за мягкосердия и жалости к вам отпущу вас, чтобы вы смогли добраться до вашей родины. Но если, несмотря на мои добросердечные предложения, вы станете упрямиться, я приведу из Каракаса более легкие суда и прикажу моим войскам в Маракайбо уничтожить вас без всякой пощады. Вот мое последнее слово: отдавшись в мои руки, вы будете вознаграждены, в ином случае я прикажу моим людям отомстить вам за все те обиды, которые вы нанесли испанскому народу в Америке.
Дано на корабле Его Католического Величества «Магдалена», коим я командую, стоящем у входа в лагуну Маракайбо.
24 апреля 1669 года.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ Подписал Алонсо дель Кампо-и-Эспиноса».
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Морган собрал всех пиратов и прочитал это письмо сначала по-английски, потом по-французски, а затем спросил: хотят ли они отдать добычу в обмен на право свободного выхода из лагуны или готовы сражаться? Все ответили, что лучше сражаться до последнего издыхания, чем отдавать добычу. Ведь ради нее они уже однажды рисковали жизнью и готовы снова поступить точно так же.
— Вы все рассуждаете правильно, — сказал Морган. — Алонсо дель Кампо дает нам слово. Но что значит его благородное слово? Ровно ничего. Нечего греха таить, мы — разбойники. Слово, данное разбойникам, никто не считает обязательством. Если мы сдадимся на милость благородного дона, нас в тот же день всех вздернут на реях собственных кораблей. Привести в порядок оружие!
Из толпы вышел один пират и объявил Моргану, что готов с двенадцатью товарищами подорвать самый большой испанский корабль. Он предложил превратить небольшое испанское, судно, которое пираты захватили в лагуне, в брандер, но снарядить как обычный боевой корабль, то есть поднять флаги, а вместо пушек выдвинуть из орудийных портов деревянные чурки. В военном флоте тех лет брандером называлось судно, нагруженное взрывчаткой, которое подводилось во время боя к вражескому кораблю, сцеплялось с ним абордажными крючьями, а потом поджигалось.
Морган одобрил план своего матроса. Около тридцати человек бросились в город и начали собирать смолу, воск и серу в церквях и на верфи, где испанцы ремонтировали свои суда. Трюмы брандера набили сухими пальмовыми листьями, перемешав их с воском и смолой. На эту смесь положили большие полотнища холста, которыми обычно накрывали пушки от ночной сырости. Холст тоже пропитали смолой и воском. На палубе поставили несколько деревянных чурок и надели на них шляпы, чтобы издали они выглядели как люди. Наконец подняли адмиральский флаг.
Брандеру дано было указание идти перед кораблем Моргана и взять на абордаж «Магдалену» дона Алонсо.
Испанцы, увидев пиратов, выплывающих из лагуны к проливу, пошли им навстречу. Брандер под всеми парусами налетел на самый большой испанский корабль и таранил его. Команда брандера успела спастись на каноэ. Когда испанский адмирал сообразил, что это за судно, было уже поздно. Мощный взрыв почти положил «Магдалену» на борт. Просмоленное полотно облепило такелаж испанца, и охваченный огнем корабль скрыли густые клубы дыма. Пока дон Алонсо со своей свитой добирался до берега, Морган взял на абордаж второй испанский галион, а третий потопила сама перепуганная команда. Пираты стали вылавливать людей, плывущих между судами, но те предпочитали идти ко дну, а не в руки пиратов.