— Правильно! — ответил Поль и тоже засмеялся.
— Ко времени, очень ко времени, — сказал Суворов. — Неспокойно здесь стало. Сдается, что турки снова попытаются взять Кинбурн с моря.
— В Очакове стоит флот. Я насчитал одиннадцать вымпелов.
— Это корабли капудана Гассана. Мои орлы сейчас усиливают берег. Впереди ложементов я замаскировал две двадцатичетырехпушечные батареи и поставил ядрокалильную печь. Сунутся ближе — поджарим!
— О! — засмеялся Поль Джонс. — Поджарить! Это хорошо сказано! Так, чтобы шипело! Фриззл, да?
Суворов взял моряка под руку.
— Я знаю вашу баталию с «Сераписом». Славно! Такой викторией можно гордиться всю жизнь… У нас здесь нет решительных людей, кроме кавалера Джулиано Ломбарда. Вице-адмирал Мордвинов слаб, оттого и смещен был… Адмирал Нассау-Зиген… я не видел его в хорошем деле. А хорошее дело близко. Капудан Гассан попробует закрыть выход нашим кораблям из лимана.
— Надо идти навстречу им и самим завязать бой! — воскликнул Поль Джонс.
— Сил маловато, — задумчиво сказал Суворов. — Из Кременчуга со дня на день должны подойти гребные лодки. Тогда…
— Тогда, ваше сиятельство, я попытаюсь своими силами сжечь флагман турок! — перебил Поль.
Суворов удивленно взглянул на него.
— На рейде Очакова?
— Нет! Я выманю капудана Гассана к лиману. А потом, когда они не выдержат моего удара и повернут назад, их борта окажутся в распоряжении ваших сорока восьми пушек!
Суворов еще решительнее подхватил американца под руку и повел его к крепости.
— Обсудим, голубчик, все спокойно. Одним гляденьем на корабли Очакова не возьмешь!
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Цветами и травами полыхал июнь. Струистая жара плыла над Кинбурном. Пехотинцы томились в раскаленных стенах крепости и подземных убежищах. Генерал-аншеф, дабы не обнаружить раньше времени выдвинутые вперед батареи, строго-настрого запретил им купаться даже ночью.
Из Кременчуга прибыли наконец двадцать две скампавеи по двадцать четыре весла каждая. Легкие и быстрые, скампавеи были хорошо приспособлены для действия в лиманах.
— Комары! Помилуй бог, истинные комары! — восхищался суденышками Суворов. — Тучей со всех сторон! Штурм! Абордаж! Победа!
Все было рассчитано и решено.
17 июня 1788 года турки, уверенные в своих силах, подняли паруса и пошли к устью Днепра. Адмиралы Нассау и Поль Джонс двинулись навстречу. К вечеру флоты сошлись на расстояние видимости недалеко от Бугского лимана. В быстро наступившей темноте команды начали готовиться к утреннему сражению.
В полночь Поль Джонс приказал спустить на воду ялик с двумя гребцами-запорожцами. Сам контр-адмирал тоже переодевался запорожцем. Американец сошел в ялик в необъятных синих шароварах, в грубых смазных сапогах, в серой свитке; на голове у него красовалась черная смушковая шапка, за пояс, намотанный по-казацки в несколько рядов, были засунуты два тяжелых пистолета.
— Форвард! — тихо сказал Поль.
Гребцы оттолкнули ялик от борта, и он растворился во тьме.
Плыли в абсолютной тишине. Обмотанные тряпками вальки весел и уключины не издавали ни единого звука.
Через полчаса тьма впереди сгустилась, стали видны тяжелые обводы турецких кораблей. Еще несколько бесшумных гребков — и над головами запорожцев нависли крутые борта фрегатов Гассан-паши.
— Сайленс! Теперь тихо! — прошептал Поль Джонс.
Перебирая руками по доскам обшивки, все трое вели ялик вдоль корпуса флагманского турецкого корабля.
Турки тоже не спали. Было слышно, как что-то грохотало на внутренних палубах, как переговаривались между собою матросы. Видимо, ради маскировки на верхних палубах не было зажжено ни одного фонаря.
Вот, наконец, нос корабля.
Стоп! — скомандовал Поль Джонс.
Вынув из складок пояса кусок мела, он встал на банку ялика и, дотянувшись возможно выше до досок обшивки, написал крупными буквами на отвесе борта:
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ «СЖЕЧЬ. ПОЛЬ ДЖОНС».
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Потом сильно оттолкнул ялик и приказал:
— Назад!
Утром капудану Гассану вахтенные донесли о надписи.
— Поль Джонс? — воскликнул Гассан. — Я слышал об этом неверном инглези. Но откуда он мог взяться у русских?
После утренней молитвы капудан сам осмотрел надпись. Лицо его налилось темной кровью.
— Я повешу его на рее его собственного корабля, клянусь аллахом! Канониры! Готовить орудия к бою!
Поль Джонс и адмирал Нассау-Зиген отдали на своих кораблях такое же распоряжение на полчаса раньше. Поймав парусами утренний бриз, русская эскадра пошла на сближение с турками.