Борноволоков и Подушкин разошлись по каютам. Калинин остался на мостике.
Часа за два до рассвета Подушкина поднял с койки отчаянный голос с бака: «Земля вплоть перед носом!»
Подушкин выскочил из каюты полуодетым, и первое, что увидел, была высокая, мокрая, покрытая сбегающими струями стена утеса. По палубе метались промышленники. Несколько человек навалились на колесо румпеля, пытаясь отвести «Неву» от смерти. Кто-то кричал, что нужно бросить якорь…
Вот как рассказывал он позднее главному правителю колоний Баранову о дальнейшем:
— Мы решились, наконец, бросить якорь, ваше превосходительство. Но якорный канат в несколько минут весь высучило, и конец его упал в воду, ибо в испуге и торопях позабыли его при-стопорить, как должно. После сего несчастия понесло нас к берегу. Экипаж пытался поворотить «Неву», чтобы отлавировать от опасности, однако ж все без успеха. Потом я услышал удар и понял, что корабль стал на каменья вблизи того самого неприступного утеса.
Когда это случилось, ветер дул с запада очень умеренно, но на самом рассвете, отойдя к зюйд-весту, начал усиливаться и в самое короткое время рассвирепел чрезвычайно. Что было делать? Калинин крикнул, чтобы рубили мачты. Это было нужно и сделано по-морскому, чтобы облегчить корпус. Затем насажали людей в баркас и хотели спустить оный на воду. Это, ваше превосходительство, иногда удается, когда делается порядком, без замешательства и при умеренном волнении. Но теперь все на палубе суетились, каждый командовал, порядка никакого не было, и баркас залило волной, и двенадцать человек в нем потонуло, в том числе женщины и дети… Плотники срубили плоты из запасных стенег и реев, мы хотели на них искать своего спасения. Но плоты тоже разбило и разнесло волнами. Потонуло еще десять человек… Других средств мы не испытывали, доколе около полудня волны не стали ломать корабль на части. Тогда всякий ухватился, кому за что случилось, и искал своего спасения на корабельных обломках. Но прибой у берега был столь велик, что многие из бедствующих, доплыв благополучно до берега, были избиты волнами об утес или ушиблены частями корабля и замертво выкинуты на сушу. Некоторые от сильных ушибов и ран лишились жизни. В числе сих последних находились несчастные Борноволоков и Калинин… Меня же, ваше превосходительство, попечением господа, выкинуло на берег живым. Товарищи привели меня в чувство, и вот теперь я могу рассказать вам, как все случилось… Несколько дней мы испытывали ужасный голод и суровость зимней стужи, но праведный и милосердный бог после наказания нас помиловал: промышленники нашли на берегу небольшую лодку, отремонтировали ее и достигли на ней Новоархангельской крепости…
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Это произошло 9 января 1813 года на северо-западном берегу Америки у мыса Эджком, в широте 57°11′.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Необыкновенная история бортового журнала
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Современные пассажирские и грузовые суда, находясь в море, несут свой национальный флаг и флаг или вымпел судовладельца. Так же поступали и парусные капитаны далекого прошлого. Флаг — это знак чести и паспорт корабля.
Но история мореплавания знала флаги, не имеющие национальности, флаги, не показывающие судовладельца. Эти флаги приводили в ужас шкиперов судов всех стран.
Пиратский промысел особенно расцвел в XVI–XVII веках, когда одна за другой открывались мореплавателями все новые богатые земли. Пираты на своих быстроходных судах нападали на купеческие корабли, захватывали грузы и убивали обычно всех членов экипажа.
Мексиканский залив, острова Ямайка и Тортуга, северный берег Африки, Мадагаскар, Малабарский берег — были излюбленными местами ремонта и стоянками «джентльменов удачи».
Большинство этих «джентльменов» поднимали на мачтах черный флаг с «веселым Роджером» — белым оскаленным черепом.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Английский пират Робертс, например, нес флаг с изображением вооруженного мечом разбойника, стоящего на двух черепах.
На многих пиратских флагах кроме черепа изображались песочные часы, которые намекали на быстротечность жизни…
Это были самые позорные страницы в истории парусного флота.
Давно уже канули в безвестность «джентльмены удачи», останки их кораблей занесли береговые пески, и только на страницах романов XVIII–XIX столетий еще «вьется по ветру «веселый Роджер».