Лодка лежит на грунте. Вокруг рвутся бомбы. Видимо, в прозрачной воде мы все-таки просматриваемся с воздуха. Минуты кажутся часами…
Командир приказал выпустить из цистерны немного солярки. А Боцман через пустой торпедный аппарат вытолкнул старый бушлат и еще какой-то хлам. Все это поднялось на поверхность. Будто разбило лодку бомбой.
Трявога бьется со стихией уже по грудь в ледяной воде.
И вдруг слышим его голос из переговорной трубы:
— Пробоина заделана.
Воды лодка набрала много, но всплывать можно. У Трявоги руки в крови, лоб рассечен, мокрый не то что насквозь, аж до самых кишок. Командир его обнял от души. А тот: «У нас все такие-то».
Самолет ушел. Докладывать, что потопил советскую лодку. Видно, сработала наша хитрость. А мы всплыли, откачали воду, связались с базой. Получили приказ срочно возвращаться за новым заданием.
Один за всех, все за одного…
Бежит и бежит где-то возле сердца пестрая лента памяти. Будто кино кто-то назад крутит. То одно, то другое вспомнится. Говорят, что человек за минуту до своей гибели всю свою жизнь, как в быстром фильме, успевает увидеть. С самого раннего детства до последней минуты. Но я не согласен.
Да, конечно, когда мы в таком скверном положении оказались, радости большой, как вы понимаете, не было. Большая была реальность нашей гибели. Что корабль, что человек без руля и двигателя — игрушка в руках судьбы. Она, судьба эта, и на полку тебя может поставить и об пол шмякнуть. Только вот то, что у меня в тот момент в памяти побежало, совсем не о прощании с жизнью говорило. Совсем наоборот, от зюйда к норду. Закрутились в памяти эпизоды (как киношники говорят), в которых наша «Щучка» и мы вместе с ней на волосок от общего конца были. И все-таки сбили смерть с нашего курса. Не порвался этот тонкий волосок, выстояли, нашли выход, победили. Как в тот раз, когда опять попали в подводный плен. Это, кстати, довольно часто с подлодками случается. Для нее в морской глубине ловушек много расставлено. Особенно во время войны…
…Зарядили, поползли осенние туманы. Немца это обрадовало — мол, под их прикрытием можно усилить транспортные перевозки, активнее задействовать коммуникации. Однако и нам туманное море тоже на руку. Поиск вести, правда, трудно, зато и подобраться можно вплотную, ударить без промаха и в тумане раствориться.
Сейчас уж точно не вспомню, где это было, кажется, возле Нордкина. Накануне мы там большой транспорт потопили, двумя носовыми, и Командир решил с этой точки не уходить: чутье ему подсказывало, что нужно ждать — опять пойдет здесь немец. Он ведь аккуратист, но человек не творческий. А у нашего Командира чутье хорошего охотника — всегда знает, где стать с ружьем, за каким деревом, чтобы зверь прямо на него вышел.
Так и получилось… Дрейфуем в тумане. Кто вахту несет, кто отдыхает. Одесса-папа и мужичок Трявога новую песню «Прощайте скалистые горы» на два голоса раскладывают и души нам приятно бередят. Из камбуза чем-то заманчивым попахивает. Тихо. Как в деревне перед рассветом. Только там сверчки скрипят за печкой, а у нас в «избе» приборы пощелкивают, электромоторы ровно, мягко журчат. И гитара чуть слышно струнами подрагивает.
Акустик не дремлет. Лодка в тумане слепа, но слух у нее изощренный.
— Справа по курсу десять шум многих винтов! — идет от него в центральный пост доклад. — Конвой, товарищ командир.
Товарищ Командир буквально влипает в окуляры. Но кроме белесой мглы ничего не видит. Но мы идем по курсу «десять справа» на сближение. А тут новый доклад:
— По корме — сторожевик! Идет в кильватер!
Другими словами, кто знает, как он там оказался, но нас явно обнаружил, сейчас нагонит и отбомбит.
Командир разворачивает перископ. Но всем, кто рядом, ясно, что ничего, кроме молочно-белого марева, он не видит. Но мы уже к тому времени освоили атаку «вслепую», по акустическому пеленгу.
Акустик ловит шум и по его интенсивности выводит лодку на цель. Искусство.
— Стрельба по отсчету приборов! Акустик — внимание! Идем в атаку!
Сторожевик нагоняет. Вот-вот начнет бомбить. А надо тут сказать, что пеленгование в корму очень сложное дело. Ювелирное, если уж на то пошло.
В общем, Акустик дает пеленги, Командир корректирует движение лодки, вертикальщики нацеливают ее на врага. А у нас уже готовы к атаке и носовые, и кормовые аппараты.