Они "путешествовали" вместе - слово было их общим, а идея принадлежала Мерилин. Вечерами, когда предполагалось, что они готовят домашнее задание, они сидели бок о бок, взявшись за руки и закрыв глаза. Пэтси неизменно чувствовала холодок страха, который почти доставлял наслаждение, когда их разумы соединялись и начинали отплывать куда-то. Путешествуя, они видели странные ландшафты, панораму раскаленных переливающихся цветов - они никогда не знали, что именно могли увидеть. Они могли увидеть всего-навсего обедающих в ресторане людей и мальчиков, гуляющих по Саутел-бич. Один раз они увидели двух преподавателей, занимающихся любовью на полу в пустом классе.
В Другой раз они узнали учителя из Милловского колледжа, который в густом кустарнике лежал на мальчике из футбольной команды колледжа. "Все это грязно", - сказала Мерилин. Но вообще-то Мерилин никогда не беспокоилась о том, что они видят во время своих путешествий. Она так же была счастлива, когда видела людей за столиками в ресторане, поглощающих блюда, которые она никогда не пробовала, как и наблюдая самые красочные свои видения.
Некоторые явления явно располагались в прошлом и уже поэтому были необычны. Две девочки увидели улицу, которая явно была Риверфронт-авеню, но здание нефтяной компании и служебные конторы исчезли. К пирсам были пришвартованы мелкие рыбачьи лодки, по улице ездили тупоносые старомодные автомобили, а берег порос травой. На одной из лодок бородатый мужчина в вязаной шапочке разливал вино в стакан и кофейную чашку. Женщина в шелковом платье сидела на борту лодки. "Тут что-то не так, - сказала Мерилин. - Мне это не нравится". Она попыталась выдернуть руку, но Пэтси сжала ее - это было видение для нее, и Мерилин не имела права лишать ее этого зрелища, даже если оно и было ужасным. -Потому что она знала, что оно будет ужасным. Бородатый мужчина улыбнулся женщине и запустил мотор. Лодка отошла от берега и поплыла в сторону моря. Мужчина обхватил женщину, словно они танцевали. Он покачивался, женщина прижималась к нему и смеялась. Пэтси увидела, что рыбак был очень красив - так, как может быть красив, например, бык. "Омерзительно", - сказала Мерилин. Все еще улыбаясь, мужчина ударил женщину в основание шеи своим заскорузлым пальцем. Глаза у него мерцали. Потом он сомкнул свои грубые руки на мягкой коже ее шеи. Он навалился на женщину и повалил ее на палубу. Тела их сплетались и перекатывались в борьбе, пока мужчина не приподнял голову женщины и не ударил ее о борт. Все его движения были решительными и целеустремленными. Мерилин начала дрожать. После того как женщина перестала шевелиться, мужчина вытащил из трюма дождевик и завернул ее. Бросив спеленутое, все еще живое тело в Наухэтен, он допил вино. Пэтси вздрогнула от отвращения, и, как только сцена в лодке превратилась в сцену с другим неизвестным человеком, на этот раз в двубортном костюме, стоящим на берегу возле Загородного клуба, она выдернула руку. Она почувствовала, что сцены преступления и насилия будут теперь появляться вновь и вновь, коль скоро она проложила им дорогу.
"Они найдут его на следующей неделе, а, малышка?"
После того как Форманы переехали в Тульсу, Пэтси никогда не пыталась "путешествовать" сама. Она и Лес вместе ходили в колледж штата, они наблюдали по телевизору в родительском доме Леса убийство Кеннеди. Иногда она развлекала Леса, правильно предсказывая оценки, которые он получит на экзаменах. Если у нее и были пророческие сны, она держала их при себе. Лес и так называл ее "болотной янки". После того как они в 1964-м поженились, они жили в Хартфорде, в Нью-Йорке, Чикаго, Лондоне, Лос-Анджелесе и опять в Нью-Йорке. Они купили дом в Хэмпстеде, и Лес, как он выражался, "обрубил концы" в Нью-Йорке. Они теперь никогда не говорили ни о чем личном. Лес вообще редко к ней обращался. Он начал бить ее в Чикаго, после первого значительного повышения по службе.
8
Этим воскресным вечером Лес не бил Пэтси. Он с пьяным упорством втолковывал ей, что по сравнению с Ронни Ригли и Лаурой Альби она не является женщиной. Бродя по дому, он допил бутылку, а Пэтси вернулась в спальню и слышала, как он что-то там бормочет насчет "актеришки". Когда она услышала, что он поднимается в спальню, она ускользнула в соседнюю комнату, где был стол, книжные полки и кушетка, которую можно было разложить. На книжном шкафу стоял черно-белый "Сони" с крохотным экраном, и она включила его, чтобы поглядеть фильм, пока Лес благополучно не заснет.
- Да, но это специально для Бобо, - сказал Дики, подбрасывая на ладони биту. - А потом мы завернем к Гарри Старбеку, поболтаем немножко. Разве что ты думаешь, что тебе пора домой, сосунок.
- Думаю, что пора.
- Мы уладим это позже, - сказал Брюс с переднего сиденья.
- Я никогда не крал ничего из домов и не хочу встречаться с людьми, которые это делают, - сказал Табби более резко, чем хотел. - Мне даже особенно и не хочется взламывать почтовые ящики своих соседей.
Дик похлопал его по голове:
- Эй, малый.
- Это же мои соседи.
- Эй, это же его соседи, парень, - сказал Брюс.
Дики открыл окно и двинул битой по почтовому ящику, как раз когда они сворачивали за угол. Ящик отлетел от подставки, хрустнув, будто сломанная шея. Дики просто сиял:
- Вот это удар!
- Эй, мы не хотим, чтобы ты делал что-нибудь этакое, - сказал Брюс. Мы просто друзья, верно?
- Ага.
- Не знаю, ты это сказал как-то не по-дружески, - сказал Дик, вновь подбрасывая биту на ладони.
- Ограбления - не мой спорт, - сказал Табби. - Вот и все, что я хотел сказать.
- Эй, но этот парень рискует сам, - объяснил ему Брюс. - Мы не такие уж дурачки, какими кажемся.
Табби ничего не сказал.
- Вон еще один, - сказал Дики. Они ехали вдоль ограды Гринбанкской академии. Он высунул биту из окна, а Брюс замедлил ход. Дики одной рукой поднял биту и обрушил ее на почтовый ящик Академии. Раздался громкий, но глухой звук, и Дики вновь в восторге завопил, тогда как Брюс опять прибавил скорость.
Когда Брюс свернул на Бич-трэйл, Табби запротестовал:
- Я тут живу, парни.
- Табби, ты начинаешь выводить меня из себя, - сказал Дики.
"Зачем я здесь? - неожиданно подумал Табби. - Потому что эти жирные рожи купили мне коку?"
- Может, это звучит по-идиотски, - сказал он, - но, парни, вы никогда не задумывались над тем, чтобы стать полицейскими? Из вас бы вышли отличные полицейские.
- Дерьмо, - сказали Дики и Брюс одновременно. - Им не платят денежек, Табс, не платят денежек. Хэмпстедские полицейские все живут в Норрингтоне, ты это знаешь?
- Следующий сделаешь ты, Табс, - сказал Дики. Они бесцельно кружили по Кэннон-роад и не заметили патрульный автомобиль Бобо Фарнсворта, который стоял за деревьями у въезда на участок Лео Фрайдгуда.
Теперь Лео более не включал освещение во дворе.
- Знаешь, чем мне на самом деле хотелось бы заняться? - спросил Брюс. - Я мечтаю стать кем-нибудь по-настоящему большим - вроде президента, парень, или Джона Денвера. Я бы хотел быть первым парнем, который переплюнет Джона Денвера.
Дики ткнул битой в грудь Табби.
- Давай на другую сторону улицы, Брюс.
- Свой я не трону, - сказал Табби, глядя, куда направляется Брюс. Этого я не сделаю.
- Поцелуй меня в зад.
- Эй, ладно.
Брюс завернул на Чарльстон-роад и выехал на противоположную сторону дороги.
- Давай, займись этим, Табс.
В гневе и отчаянии Табби высунул биту наружу, держась обеими руками за рукоятку. Делать все это ему здорово не хотелось. Бита врезалась в почтовый ящик с почти ужасающей силой и чуть не вырвалась у Табби из рук.
- Ладно, - вздохнул Брюс. - Вот ты и замазан, парень.
Дики похлопал его по спине, которая безумно болела от напряжения и толчка.
Брюс увеличивал скорость.
- Еще один на сегодня, и я расскажу тебе, что мы хотим сотворить. Знаешь парковку, здоровую такую, вокруг нее еще полно всяких знаков?