Возбуждение, охватившее ее, стало почти чрезмерным.
Хильда наклонилась вперед и не спускала глаз с витрины.
За выведенными на стекле буквами виднелся владелец магазина - лысый и толстенький. Доктор Вотерхауз испарился из головы Хильды, и она пробормотала:
- Ну пошевелись же, пожалуйста, - испугав официанта, который подошел принять у нее заказ. Официант и владелец магазина пошевелились одновременно, и она увидела, что седовласый мужчина за витринным стеклом действительно был Реном Ван Хорном. Стоя там и сопровождая свой разговор жестами, доктор выглядел еще моложе, чем час назад в своем кабинете.
- Хотите, чтобы я постоял около вас? - раздался неуверенный голос официанта откуда-то позади нее. Хильда взглянула на него, словно прося о помощи, и увидела, как еще один красногрудый зяблик безжизненно соскользнул с ветки карликового дерева и упал на асфальт.
6
И вы знаете, что пришло время для зеркала - не знаю, почему оно пришло, но все же - время пришло.
Доктор Ван Хорн отменил два назначенных на вторую половину дня визита и теперь задумчиво стоял в тесной комнате антикварного магазинчика.
- Это должно быть нечто особенное, - говорил он владельцу, который не знал его, но благодаря возрасту, манере держаться и роскошному белому полотняному костюму отнес его к категории хэмпстедских денежных мешков. Совсем особенное, если вы понимаете, что я имею в виду, - Он улыбнулся, однако это не развеяло впечатления исходившей от него силы. - Я-то узнаю его, как только увижу, но это означает, что и оно, в свою очередь, узнает меня.
- Ну, - неуверенно сказал мистер Бандль, не зная, как отвечать на такое странное заявление, - есть несколько новых вещей...
- Да, конечно. Я уже искал такое. Я был в Редхилле два дня назад и заехал в Кинг Джордж, где есть несколько очень интересных антикварных магазинов, но ни в одном... Мне ничего не подошло. - Он пренебрежительно махнул рукой. - Ничего не подошло. То, что мне нужно, нам надо бы обсудить конкретно. Я расчистил пространство на стене у себя дома - к тому времени я даже не знал для чего - просто знал, что нужно снять кое-какие картины. Потом понял, что мне нужно: зеркало. Обязательно высокое и овальное.
Оно не должно быть новым. Новое никуда не годится.
Доктор Ван Хорн требовательно посмотрел на мистера Бандля.
- А сегодня я сидел в своем кабинете, и вдруг мне ни с того ни с сего пришло в голову, что у вас есть именно то зеркало, которое мне нужно. Разве это не удивительно?
- Ну конечно, это удивительно как раз потому, что сегодня мне доставили кое-какую мебель, которую я на прошлой неделе приобрел на аукционе, - сказал мистер Бандль, - и там как раз зеркало, такое, как вы описываете.
- Я знал это.
- Хм. Да. Очень необычно. Не пройдете ли вы за мной?
Доктор Ван Хорн кивнул и последовал за мистером Бандлем на склад в глубине магазина. Здесь была свалена неотполированная, неухоженная мебель: секретеры и бюро, письменные столы с обитыми кожей столешницами и обеденные столы красного дерева.
- Ну, я еще не оценил эти вещи, но думаю, что мы придем к некоторому... - Он вопросительно склонил голову набок и поглядел на доктора.
- О да. Разумеется, - Доктор перестал рыскать по заваленной мебелью комнате и уставился наверх, где виднелся кусок овального высокого зеркала в изысканной резной раме. - Вот оно. Я когда-то владел им.
- Вы владели им? Оно с того аукциона, о котором я говорил. Зеркало французское и датируется примерно тысяча семьсот девяностым годом, но, может, его сделали еще раньше. Мне кажется, большую часть этих вещей ввозили Грины. Теперь-то от них почти ничего не осталось.
- Я владел им, - сказал покупатель.
- Да, сэр, понимаю.
Когда они подошли поближе, чтобы взглянуть в помутневшую поверхность, в ней мелькнула какая-то тень. Мистер Бандль широко раскрыл глаза и наклонился, чтобы рассмотреть ее получше. Но она исчезла.
- Ага, вот. Оно меня узнало.
- Почистить нужно как следует, - пробормотал мистер Бандль.
Пэтси бедром толкнула дверь и занесла поднос в комнату, где лежал Лес в приятном окружении журналов, газет и тарелок с фруктами, отчетов фирмы и сложенного номера "Уолл-стрит джорнал". Он взглянул на нее - лицо у него было исхудавшим и небритым.
- Что это?
- Твой завтрак. Подсушенные тосты, брынза, апельсиновый сок.
- И это ты называешь завтраком? Брынзу?
Пэтси поставила поднос на прикроватный столик.
- Твоему желудку нужно что-нибудь помягче.
- О да, я знаю.., но... Боже, как насчет яичницы или чего-то в этом роде?
- Съешь это, и посмотрим, как ты себя будешь чувствовать. Через полчаса я должна встретиться с доктором Лаутербахом. Если, когда я вернусь, с твоим желудком будет все в порядке, я сделаю тебе яичницу.
- Я чувствую слабость.
- Ты и выглядишь неважно, - сказала Пэтси. Она села в кресло и оперлась локтями о колени, внимательно разглядывая Леса. - Если честно, ты выглядишь ужасно.
- Ты и сама выглядишь не лучше, - автоматически отозвался Лес, но в этом была и доля правды. Пэтси выглядела усталой - безнадежно усталой, как сказал бы более чувствительный, чем Лес, человек.
- С чего бы мне хорошо выглядеть? Я и чувствую себя очень плохо. И это никакой не грипп, Лес. Может, я должна сказать тебе, что думаю по этому поводу?
- Но ведь я болен, - возразил Лес. - Полгорода подцепило этот грипп.
- Я не имею в виду грипп. Я имею в виду наш брак.
Лес вырвал листок из блокнота, который валялся рядом с ним в постели, и медленно начал рвать его на мелкие кусочки.
- Вот и пример того, что я имею в виду. Ты даже не хочешь посмотреть на меня.
Лес отбросил клочки в сторону и устало поглядел на Пэтси.
- Дело в том, что мы словно вообще не женаты.
- Нет?
- У меня муж, который не разговаривает со мной, не хочет ничего делать вместе и вспоминает, что у него есть жена, лишь когда он болен настолько, что обделывается в штаны. По-моему, это не слишком напоминает нормальный брак.
- Я не согласен с тобой.
- По-твоему, это выглядит не так? Разве мы вместе делим все жизненные трудности? Мы ближе всего друг другу; когда ты прикидываешь, куда бы меня стукнуть. Тебе это нравится больше, чем заниматься любовью. Сам знаешь, что это правда. Ты охотнее бьешь меня, чем ласкаешь.
- О Боже, ты все валишь на меня. И хорошенькое же время ты выбрала когда я настолько слаб, что не могу выбраться из постели.
Пэтси против своей воли начала раздражаться.
- Что толку обвинять тебя. Ты же все равно не поймешь.
Я не понимаю, зачем нам продолжать жить вместе!
- Ты не любишь меня? - спросил Лес.
- Я не знаю. С твоей стороны я особой любви не чувствую.
- Черт тебя побери, я же болен! - заорал Лес.
Пэтси поглядела на часы.
- О да, я знаю, ты идешь к этому Лаутербаху. Пойди, расскажи ему, какой я никуда не годный, а он тебе скажет, что ты должна меня оставить. Он тебя и за руки подержит, пока будет уговаривать.
- Я должна идти, - сказала Пэтси и встала.
- Напомни этому парню, откуда приходят деньги, - сказал Лес, приподнимаясь на локте и сбрасывая на поднос всю деловую переписку, увидишь, как он быстро решит, что я все-таки на что-то годен.
- До свидания, - сказала Пэтси и пошла к двери.
- До свидания? Какого свидания? Ты просто уходишь, и все? - мрачно улыбаясь, спросил Лес.
- Не знаю, - почти закричала Пэтси, - но, по крайней мере, если я уйду, я не буду видеть, как ты угрожаешь оружием полицейским!
Лес тоже собирался повысить голос, но сдержался.
- Ты знаешь, почему это случилось.
- Да уж лучше, чем ты, - Пэтси закрыла двери и быстро спустилась по лестнице. Лес еще что-то выкрикивал, но она не обращала на него внимания. Пятнадцать минут спустя она медленно ехала по Мэйн-стрит в поисках места для парковки.