Он услышал, как Табби и няня беседуют в комнате Табби, и мягко отворил двери. Сын увидел его и радостно улыбнулся.
- Папа! Папа! Папа! - пропел он, - мужчина и дама целовались.
- Что? - спросил он у девушки.
- Я не знаю, сэр. Он просто говорит это.
- Они целовались, папа! Вот так! - Табби вытянул губы и замотал своей белокурой головой. Затем разразился радостным смехом.
- Да, - сказал Кларк. - Эмили, оставьте нас ненадолго.
Я хочу взять Табби с собой погулять.
- Хотите, чтобы я ушла? - сказала она, поднимаясь с пола, на котором были раскиданы игрушки.
- Да, пожалуйста, - сказал Кларк. - Мы погуляем пару часиков. Не волнуйтесь ни о чем.
- Не буду, - сказала девушка, - поцелуй Эмили на прощание, Табби.
Она наклонилась к нему.
- Вот так они целовались, папа! - прокричал Табби и потянулся губами к губам Эмили.
Когда няня ушла, Кларк взял большой зеленый портфель Табби и стал наугад бросать туда игрушки и вещи мальчика.
- Эй, не делай этого, папа! - сказал Табби.
- Мы поедем в небольшое путешествие, - сказал Кларк, - на самолете. Как тебе это нравится? Это сюрприз.
- Сюрприз для дедушки? - прокричал Табби.
- Сюрприз для нас. - Из шкафа Табби он вытащил маленький синий чемоданчик и начал швырять туда нижнее белье, носки, рубашки, штаны. Сейчас соберем для тебя одежду и поедем.
Десять минут Табби наблюдал за тем, как его отец паковал вещи, чтобы убедиться, что тот прихватил его любимую майку. Табби надел свое пальто, варежки и спортивную шапочку. Из-под кровати Кларк вынул свой чемодан.
- Все в порядке, Табби, - сказал он, опустившись перед сыном на колени. - А теперь мы пройдем по лестнице вниз, и прямо в машину. Прямо сейчас, даже не попрощавшись с Эмили. Ты понимаешь?
- Я уже попрощался с Эмили, - сказал Табби.
- Отлично. Тихо и спокойно.
- Тихо и спокойно, - повторил Табби, и они сошли по лестнице к входной двери. Голоса Эмили и экономки тихо доносились из кухни.
Кларк открыл двери, и в прихожую тут же ворвался холодный воздух января. Земля была припорошена белым, и там и сям виднелись следы белок и енотов.
- Папа! - прошептал Табби. Кларк еще раз оглянулся на покидаемый дом, на отделанную мрамором прихожую, на толстый ковер и плюшевую мебель, на большую картину маслом с изображением кораблей. - Папа!
- Что? - он затворил за собой двери.
- Тот дядя был нехороший.
- Какой дядя, Табби?
На какой-то миг Табби стал смущенным и растерянным - выражение, которое Кларк последнее время часто видел на лице сына.
- Ладно, Табби, - сказал он. - Не имеет значения. Тут нет никакого плохого дяди.
Он бросил чемоданы на заднее сиденье и выехал за ворота. Когда они свернули на запад, Табби закричал:
- Мы едем в Нью-Йорк!
- Мы едем в аэропорт, ты же помнишь?
- Ага, в аэропорт. Покататься на самолете. Это сюрприз.
- Да, - сказал Кларк. И выжал из машины семьдесят миль в час.
11
17 мая 1980
Когда Стоуни бедром толкнула двери в спальню, она увидела, что мужчина уже был в постели. Он лежал, устроившись сразу на двух подушках. На фоне розовых простыней кожа его казалась очень белой, лицо и безволосая грудь были цвета брынзы. Он выглядел гладким и лощеным. Она заметила:
- А ты не любишь терять время!
- Время, - ответил мужчина. - Никогда.
- Ты уверен, что с тобой все в порядке?
Его одежда была разбросана на полу около постели. Стоуни протянула ему бокал, но он, казалось, не заметил - он невыразительно глядел на нее, и она поставила выпивку на прикроватный столик.
- Со мной и правда все в порядке.
Стоуни пожала плечами, присела и сняла туфли.
- Я уже был здесь раньше, - сказал он.
Стоуни задрала юбку.
- Ты имеешь в виду, в этом доме? До того, как мы въехали? Ты знал Алленби?
Он покачал головой.
- Я был здесь до этого.
- О, здесь-то мы все бывали, - ответила Стоуни. - Это поинтересней футбола.
12
17 мая 1980
Долгое время ты спал, а потом - раз, и проснулся. Ты заснул в месте, о котором ничего не знал, а когда проснулся, то превратился в кого-то другого. У тебя в руке выпивка, и на тебя глядит женщина, и мир снова принадлежит тебе.
13
6 января 1971
- Самолет, - сказал Табби полным удивления голосом и потом замолчал, а автомобиль Монти Смитфилда ехал по радиальной дороге мимо нижней оконечности Хэмпстеда, мимо полей и домов, мимо административных зданий, мимо новых мотелей Вудвилла с их неоновыми вывесками, мимо Кингспорта, в округ Вестчестер, где дорога стала грязной и разъезженной, а потом - в Куинс.
- В чем дело? - резко спросил отец, когда они выехали на развязку, ведущую к Лонг-Айленду. Какое-то время все, мимо чего они проезжали, несло смутную угрозу. С холмов и великолепных пейзажей округа Патчин они въехали на чужую землю. Табби почувствовал, что именно этот мир убил его мать. - Ты что, не хочешь попутешествовать немножко?
- Нет.
Отец чертыхнулся. Машины ехали мимо, притворно тихие.
- Я хочу домой, - сказал Табби.
- У нас будет новый дом. С этого времени все будет по-другому, Табби.
- Все будет по-другому.
- У меня нет выбора, Табби. Я получил новую работу. - Он солгал так в первый раз, но со временем подобная ложь стала привычной.
Кларк оставил машину на платной автостоянке. По бокам возвышались серые здания, похожие на надгробья. Воздух тоже был серым и отдавал гарью и копотью. Когда Табби отворил двери и вылез, он увидел яркое пятно краски на асфальте, и оно показалось ему живым. Снизу раздавался лязгающий гул голос мира, лишенного любви и тепла.
- Шевелись, Табби. Я не могу тебе помочь - я нервничаю.
Табби пошевелился. Он семенил рядом с отцом до лифта. Лифт поехал вниз. Там его осмотрели. Разрешили им выйти.
- В случае аварии пользуйтесь телефоном. Аварии у них обычное дело, сказал мужчина в ковбойских сапогах и кожаном пиджаке. Женщина с волосами, похожими на львиную гриву, засмеялась, показав заостренные зубы, испачканные губной помадой. Когда она увидела, что Табби смотрит на нее, она взбила волосы и сказала:
- Милашка.
- Не спи на ходу, - сказал Кларк и вышел на холодный воздух. Двери раздвинулись - они оказались в терминале аэропорта. Кларк положил на транспортер свой чемодан и вытащил билет.
- В салон для некурящих, - сказал он.
- Папа, - попросил Табби. - Пожалуйста, папа.
- Какого черта? Что опять стряслось?
- Мы забыли моего человека-паука.
- Мы купим тебе другого.
- Я не хочу...
Кларк схватил его за руку и потащил к эскалатору. Табби закричал от страха и отчаяния, потому что в этот самый миг он увидел, что просторный терминал был весь забит мертвецами. Тела валялись тут и там, один обнаженный человек был весь покрыт белыми язвами. Это было мгновенное озарение, оно тут же прошло, но он все еще продолжал кричать.
- Табби, - сказал отец уже мягче. - Ты получишь другого.
- Ага, - сказал Табби, не понимая, что такое он увидел, но зная, что где-то на краю поля зрения он заметил мальчика в горящей одежде и что этот мальчик был самой важной частью всего, что он видел. Потому что этим мальчиком был он. В глазах у него замелькали красные и желтые огни, и он покачнулся.
Его отец склонился над ним и поддержал. Они больше не ехали по эскалатору, и люди проталкивались мимо них.
- Эй, Табби, - говорил отец. - Ты в порядке? Хочешь воды?
- Нет. Я в порядке.
- Мы уже скоро будем в этом старом самолете. Мы отлично покатаемся, а потом окажемся во Флориде. Там тепло и хорошо - во Флориде. Там будет солнце и пальмы, и много мест для купания. И мы сможем играть на теннисных кортах. Все будет просто здорово.
Табби выглянул из-за плеча отца и увидел бесконечный коридор. Люди шли по нему быстрым шагом, почти бежали, некоторые ехали на подвижной ленте.