- Прибытие Гидеона Винтера, - сказала Пэтси. - Вот оно: "Землевладелец по имени Гидион, или Гидеон, Винтер из Суссекса приобрел 8,5 акра морского побережья у фермеров Вильямса и Смита". Вот все про него на этой странице.
Потом она пишет, что в церковных записях его имя так и не появилось.
- Дороти Бах было уже много лет, когда я начал заниматься этим, сказал Вильямс. - Но я чувствовал, что у меня есть резонные причины беспокоить ее. Я уже два или три года гадал насчет Крелла.
- Погодите секунду, - взмолился Ричард. - При чем здесь какой-то Крелл? Я все время слышу его имя, но про него ничего не знаю. Пэтси, ты сказала, что он кого-то убил?
И ты видела, как он это делал?
- Не то чтобы в самом деле видела, - сказала Пэтси. - Я видела это внутри себя однажды. Я знала, что это произошло давно. Это было на реке, и там еще не было новых зданий. Только рыбачьи лодки. Я увидела, как он задушил женщину, завернул ее в брезент и выкинул за борт.
- И вы уверены в том, что это был Крелл?
- Она знает, - сказал Вильямс. - И я знаю, частью потому, что она так хорошо это знает. Но вот что неизвестно вам, Ричард, так это то, что я убил Бейтса Крелла. Я должен был убить его. И это сломало всю мою жизнь несмотря на то что я знал, что, если бы я не добрался до него первым, он убил бы меня. Я даже пытался рассказать все это Джою Клетцки - тогдашнему шефу полиции, но он не стал меня слушать: похоже, он знал об этом больше, чем я... Ах, я уже все это пережил. - Он улыбнулся Ричарду. - Знаете, у меня опять начинает колотиться сердце.
- Не думаю, что я хоть что-то понял, - сказал Ричард.
- Всегда будь с толпой. Вот так я себя чувствовал, когда отправился навестить старую Дороти Бах. Я говорю "старую", но она тогда была лет на шесть-семь моложе, чем я сейчас. К тому времени она уже не занималась историей и все время возилась в саду. О, она постоянно говорила о всяких женских движениях - именно поэтому она и начала свои исследования, но, когда она так состарилась, что не могла поднять церковно-приходские записи, она занялась своими азалиями. Она жила в верхней части Маунт-авеню, рядом с Хиллхэвеном. Я достаточно занимался историей Хэмпстеда, чтобы знать, какие именно вопросы задавать ей.
Она проводила меня в свою студию - видите, как давно это было, у людей еще были студии! - я поблагодарил ее за то, что она согласилась принять меня, и сразу приступил к своим вопросам. Я спросил ее, есть ли у нее еще информация о Гидеоне Винтере - помимо той, что она поместила в свою книгу.
Он поглядел на Ричарда, потом на Пэтси. У него лицо старого коршуна, подумала Пэтси, очень старого коршуна.
Она никогда до этого не осознавала, насколько стар Вильямс, и особенно это поразило ее сейчас, потому что глаза его молодо светились.
Вильямс усмехнулся.
- Она подумала, что я намекаю на то, что она скрыла кое-какие факты. Полагаю, она была близка к тому, чтобы выкинуть меня из своего дома: Дороти Бах гордилась своей книгой, гордилась гораздо больше, чем своими азалиями.
"Вы что, спрашиваете меня, не утаила ли я какую-нибудь информацию об одном из основателей Гринбанка?" - спросила она. Я заверил ее, что знаю, что она не делала ничего подобного и что все настоящие и будущие историки округа всегда будут у нее в долгу. Ей приятно было слышать подобную лесть, но, с другой стороны, это было правдой, и она заслужила ее. "Полагаю, сказал я ей, - что был бы благодарен, если бы вы высказали мне свои догадки, от которых воздержались в книге". - "Вы хотите, чтобы я высказала мои догадки о Гидеоне Винтере, мистер Вильямс? Хотите знать, что я думала о Драконе, пока занималась своими исследованиями?"
7
- Да, именно это, - сказал молодой Грем Вильямс древней леди, которая сидела на низкой софе. Платье ее вышло из моды по крайней мере десять лет назад: черный воротник под горло и плиссированные рукава. Ее лицо, когда она поставила на столик свою чашку с чаем, даже не взглянув на нее, было морщинистым, умным, рассудительным. Она стиснула губы так, что они стали прямыми, точно лезвие ножа.
- Что заставило вас думать, что я строила по его поводу какие-либо предположения?
- Из-за его тайны, - ответил Вильямс. - Он пришел ниоткуда и вскоре уже владел большей частью земли; вслед за тем последовали катастрофы, и он исчез. Вы не упоминаете его в списке умерших, так что похоронен он не был. Во всяком случае, не здесь. Я думаю, вы не одна разгадали, что он собой представлял.
- Все, что вы тут только что сказали, ошибочно, молодой человек, сурово ответила она. - Он приехал из графства Суссекс в Англии. Из-за того, что местные фермеры договорились не продавать ему земли больше определенного количества, - по крайней мере, таково мое заключение, - он владел не больше чем половиной гринбанкских земель.
И, скорее всего, он похоронен в Гринбанке. Но не по церковному обряду. Нет, когда они хоронили Дракона, они закопали его на берегу.
- На Грейвсенде, - мягко сказал Вильямс.
Она покачала головой.
- Догадки строите именно вы. Нет, не потому. Я почти уверена, что название Грейвсенд произошло оттого, что здесь хоронили безымянных жертв кораблекрушения. Гидеон Винтер, опять же я почти уверена, похоронен на узкой полоске земли, примыкающей к Саунду, примерно в полутора милях западнее общественного пляжа. Его и назвали Пойнт-Винтер. А с тысяча семьсот шестидесятого года это место известно как Кенделл-Пойнт. И вы, может, знаете, что именно там...
- Высадились отряды генерала Триона, чтобы сжечь Патчин и Гринбанк.
Ее стиснутые губы чуть дрогнули.
- Так вы немного знаете местную историю, верно? Знаете, что еще случилось на Кенделл-Пойнт?
Он покачал головой.
- Это было одно из самых трагических событий в штате Коннектикут. И будет одним из самых больших, если только не случится еще более страшное. Прихожане Гринбанкской конгрегационной церкви решили устроить пикник на Кенделл-Пойнт. Это была красивое место, и там было прохладнее, чем на территории церкви. Был август тысяча восемьсот одиннадцатого. Они могли доехать до Пойнта на повозках и привезти туда еду и столики, а дальше оставалось пройти каких-нибудь тридцать футов до вершины. Наконец они расположились на Пойнте и смотрели, как плывут корабли по Саунду. Рыбачьи лодки, торговые суда, даже прогулочные лодки с Лонг-Айленда - Саунд тогда был еще более оживленным, чем сейчас.
Она глядела на Вильямса бледными глазами, в глубине которых таилась усмешка. Когда она подняла свою чашку, он заметил, что ногти у нее были черными. Он недоверчиво замигал: в 1929 году леди, особенно старая леди, особенно историк-любитель, обитающий на Золотой Миле, вряд ли будет иметь грязные ногти. Затем молодой Грем Вильямс вспомнил кусты азалии рядом с домом и понял, что миссис Бах сама вскапывает грядки. Но даже при этом.., почему она не вымыла руки, перед тем как принять его? Он опять поглядел на ее ногти - теперь он ясно различал коричневые пятна земли у нее на ладонях, и ему стало слегка не по себе.
- О, они собирались отлично провести время, просто отлично, - сказала миссис Бах. - Все столы были завалены жареной свининой, и домашней колбасой, и свежим хлебом, и картофельным салатом, и кровяными пудингами, и маринадами... Все это есть в записях. Они рассчитывали отлично отдохнуть. Священник, преподобный Гринхаунд, играл на скрипке, и они помолились, а дети набегались. Тогда священник решил сыграть своей пастве несколько гимнов, а после столь роскошной еды должна была звучать более веселая музыка - джига. В конгрегации было много прихожан, которые могли сыграть на банджо отличную джигу. - Миссис Бах сцепила свои испачканные руки на коленях. - Но не было никакого праздника, никаких гимнов, никаких джиг. Вместо этого случилось то, что случилось.
- Что? - Он немного подумал. - Недомогание?
- Лихорадка, если хотите... Но не у людей. У земли. Трясло Кенделл-Пойнт. И как только они расселись за тремя длинными накрытыми столами, земля под ними разверзлась.
На внутреннем склоне Пойнт появились глубокие трещины, а потом земля поползла к морю так быстро, что вы не успели бы и глазом моргнуть. Первый стол провалился туда, и преподобный Гринхаунд, должно быть, видел это. Он стоял во главе всех трех столов и читал молитву, а все члены конгрегации смотрели на него. Затем земля разверзлась и поглотила один из столов, прежде чем люди, сидящие за ним, успели вскрикнуть. С уверенностью можно сказать, что Гринхаунд это видел. И если бы реагировал быстрее, он мог бы спасти себя и всех остальных.