Но он ничего не сделал, ничего не сказал. Открывшаяся пропасть унесла второй стол. И теперь-то они уже кричали.
Команда торгового корабля "Пико" видела, как ушел под землю второй стол, и слышала крики. Они стали на якорь и выслали к Пойнт шлюпку с восемью матросами. Ну, конечно, люди за третьим столом перепугались и закричали тоже.
Преподобный вышел наконец из своего транса и кричал громче всех. Моряки слышали, как он бежал к воде, взывая к Всемогущему. По обе стороны от него бежали мужчины и женщины.., но далеко они не ушли. От центральной трещины расползлись меньшие трещины и поглотили людей с третьего стола по одному. И последним в землю ушел преподобный Гринхаунд. К тому времени, как к мысу причалила шлюпка, там уже никого не осталось.
Миссис Бах кивнула чуть ли не с удовлетворением.
Вильямс спросил:
- Вы имеете в виду, что сама земля ополчилась на них?
Переловила их всех по одному? Они выбрались из трещин?
Но он уже знал, каков будет ответ.
- Матросы высадились на мыс, - сказала миссис Бах, - и крики еще звучали у них в ушах. Вот что капитан "Пико" записал в своем судовом журнале: "Сегодня мои люди слышали вопли умирающих на Кенделл-Пойнт". Они могли видеть, как широкая расселина в земле, появившись футах в тридцати от того места, где стояли повозки, разделила весь Кенделл-Пойнт, точно рухнувший ствол дерева, от которого отошли многочисленные ветки. И, попав в ловушку этих перепутанных трещин, гибли люди. Столы опрокинулись, повсюду рассыпалась еда, и люди пытались выбраться из этих ловушек, но не могли, Глаза миссис Бах сверкали. - А моряки не могли их вытащить оттуда. И знаете почему?
- Потому что земля...
- Да. Потому что земля уже смыкалась над ними. Как набитый едой рот. Один из матросов "Пико" потерял руку и истек кровью, потому что не успел убраться оттуда достаточно быстро. Камни размозжили ему плоть и откусили руку у плеча. Остальные плакали и молились - они видели взрослых, в ужасе глядящих наверх, и макушки детских головок.
Словно сама земля вопила о помощи, потому что эти крики продолжались и тогда, когда земля сомкнулась. В одном из сообщений я прочла, что до заката из-под земли слышались крики, но я полагаю, что это старомодное преувеличение.
Не думаю, что они кричали так долго, а вы?
- Нет. Не думаю, что они могли.
- Тридцать шесть взрослых и четырнадцать детей, - сказала старуха. Вот что случилось на Кенделл-Пойнт.
- В котором году, вы сказали, все это случилось?
Женщина впервые поглядела на него с неподдельным интересом:
- В тысяча восемьсот одиннадцатом.
- Где-то через тридцать - тридцать пять лет после пожара в Патчине.
Она энергично кивнула.
- Тридцать два года. Вы видите закономерность, да?
- Я не думаю, что это закономерность, - сказал Грем. - Но, конечно, я вспомнил о Принце Грине и о том, что за пять лет до этого исчезли четыре женщины.
Он старался, чтобы его лицо и голос были невыразительными, потому что он вспомнил Бейтса Крелла и то, что он разглядел в нем на реке Наухэтен.
- Исчезли, - фыркнула старая дама. - Не думаю, чтобы вы слышали о Саре Аллен и Томасе Мурмане. Двое детей...
Вильямс покачал головой.
- С них содрали кожу и поджарили в земляной яме, сынок. Это сделал полоумный Тейлор. Они поймали его на поле Дженнингсов и повесили, как только туда добрался судья Барр. Тейлоры иногда становились такими, полоумными, я имею в виду. Правда, судя по записям, они далеко не всегда приносили зло. Но тот бедный Тейлор убил детишек в тысяча восемьсот сорок первом. Ровно через тридцать лет после трагедии на Кенделл-Пойнт.
- Этого не было в вашей книге, - возразил Вильямс.
- Записи о смерти не было.
Он улыбнулся:
- Вы отказываетесь делать предположения?
- Это верно. Но ведь вы пришли сюда, чтобы спросить меня о Гидеоне Винтере? Человеке, которого тайно похоронили на клочке земли, впоследствии названном его именем.
Не хотите узнать, что я о нем думала, пока занималась своими исследованиями? - Глаза ее зловеще светились. - Я скажу вам, что я думала о нем, молодой человек. Я думала, что он бы многого достиг в этой стране, если бы кучка невежественных фермеров не остановила его. О, он, конечно, достал их, это правда, и именно поэтому они назвали его Драконом; он был хитрее и сильнее их, и он нравился их женщинам: представьте себе, молодой Вильямс, что вы жена фермера, у вас загрубевшие руки и домотканое платье, и вы провоняли свинарником, и тут является привлекательный джентльмен из Суссекса в одежде от портного и богатый, как король, с ясной улыбкой и мягким, как бархат, голосом.
Неужели вы останетесь равнодушной?
Она ждала, так что он ответил:
- Да. Наверное.
- Наверное! Подумайте еще вот о чем. В тысяча шестьсот пятидесятом году почти все дети погибли. Но в тысяча шестьсот пятьдесят первом родились сразу несколько младенцев, имена которых появились в церковных записях. Там был мальчик по имени Тьма и девочка по имени Сумерки. Еще одну девочку назвали Печаль. Я думаю, что, если бы они могли, они бы их всех назвали одним именем - Стыд. Я просто предполагаю, имейте в виду, но.., не думаете ли вы, что все эти дети были друг на друга немного похожи?
- Так что, вы уверены, что они его убили?
- А вы нет? - спросила она. - И не думаете ли вы, что он убил первое поколение детей - по крайней мере, сколько смог? - Она склонила голову набок, и он увидел, что шея у нее тоже была испачкана землей. - Вспомните, что дети были основным экономическим капиталом в то время - наши предки не были сентиментальны, как мы.
- Кажется, я понимаю, что вы чувствуете, - сказал Вильямс.
- О, все женщины были влюблены в Дракона, мистер Вильямс. Я уверена, что те четыре женщины, которые исчезли из города лет пять назад, тоже нашли своего Дракона.
Он понял, что она не в себе, но ему осталось задать только один вопрос:
- Что-то должно было произойти между тысяча восемьсот семидесятым и тысяча восемьсот семьдесят пятым годами?
- Что-то случилось... Ну разумеется, случилось, вы, идиот. Разве я не говорила про закономерность? Поглядите в мою книгу, там есть все данные. И тут на миг Вильямс Грем почувствовал себя так же, как Ройс Гриффен в великолепном доме на Маунт-авеню пятьдесят один год спустя: ему показалось, что он почуял недобрый запах, исходящий от миссис Бах, когда та наклонилась и пролила чай на столик и на развернутую "Хэмпстедскую газету", - запах смерти, и ему показалось еще, что что-то ползет по стене.., но это был лишь отставший клочок обоев. Он вытащил из кармана свой носовой платок и помог ей вытереть стол.
8
- Так или иначе, но касательно кое-каких вещей я оказался прав, сказал Грем Ричарду и Пэтси. - Дороти Бах была не в себе, это уж точно. Она влюбилась в некоего человека, которого, как ей казалось, проследила в прошлом, так что она скрыла некоторые факты относительно его поведения. Она не то чтобы отказалась комментировать - она просто утаила их, невзирая на всю свою объективность.
Пэтси перелистывала страницы "Истории Патчина". Неожиданно она почувствовала себя очень усталой. Она думала о том, что только что рассказал Вильямс: о матросах, в ужасе глядящих на лица людей, попавших в подземную западню.
"История Патчина" дрожала в ее руках. Грем Вильямс продолжал:
- Она не упомянула, что этот Винтер никогда не посещал церковные службы, - представьте себе, как это выглядело для остальных, которые готовы были переплыть Саунд, чтобы посетить церковь.
Ричард Альби барабанил пальцами о колено, и вид у него был удивленный, а книга безумной старой женщины, с которой Грем встретился в 1929 году, дрожала в руках Пэтси точно пойманный воробей.
Наконец Пэтси со вздохом уронила книгу на кофейный столик. Падая, книжка распахнулась и распласталась на темном дереве столешницы.