- Клянусь, Ронни, он просто подкосил меня, - объяснял он. - Но я представляю себе, на что будет похож его газон. Скоро он весь зарастет сорняками и дикой травой.., и я даже не хочу думать, что случится с его садом.
- Я думаю, Ронни права, - сказал Бобо, обнимая ее, чем вызвал тайную боль Бобби. - Просто пойди к нему, позвони в дверь и объясни, как ты беспокоишься. Может, вы сможете как-то договориться.
- Договориться, как же, - сказал Бобби, - Если я подойду к его дому, он просто-напросто пристрелит меня. Боже!
Он здорово обращается с пушкой, верно? Он ведь застрелил этого Старбека, а у того пушка была уже в руке, разве нет?
- Мы его нашли так, - сказал Бобо, - с пистолетом в руке. - На самом деле, хоть Бобо не хотелось этого говорить, Ван Хорн стал популярен в штаб-квартире хэмпстедской полиции: Томми Турок доводил всех полицейских помоложе, заявляя, что им бы нужно брать у Ван Хорна уроки стрельбы.
- Но с теми, остальными, убийствами покончено, верно? - спросил Бобби.
Ронни кивнула головой, но Бобо сказал:
- Старбек был взломщиком, а не маньяком. Слишком много людей поверили в это и расслабились. На днях будет еще одно убийство, вот увидите.
- Это ты говоришь, - возразил Бобби. - А я говорю, с ним покончено. Поэтому и остальные копы ходят с такими довольными мордами, мать их так.
Он хлопнул себя рукой по лбу.
- Прости, Ронни. Я должен следить за собой. Сегодня я немного не в себе.
- Ты хлебнул лишнего, - сказала Ронни. - Я тебя не упрекаю, но ты прикончил три кружки и уже допиваешь четвертую.
- Эй, я же не пьян, - это даже для него самого прозвучало неубедительно. Он увидел себя самого глазами Ронни: инфантильный, не слишком умный, перепивший пива.
- Ну, я вот что скажу, - сказал Бобби. - Если я когда-нибудь увижу его, я имею в виду доктора Ван Хорна, я поговорю с ним по-доброму.
Ронни улыбалась ему, и Бобби неожиданно почувствовал, что все может еще наладиться.
- Я поговорю о том, о сем, а потом скажу ему, что буду стричь его газон бесплатно. Дважды в месяц. Бесплатное обслуживание газона. Потому что я просто не могу вынести, во что он превращается. А когда я так поступлю, что, вы думаете, он сделает? Он возьмет меня обратно.
- Ты напился, дурень, - сказал Бобо и перегнулся через стол, чтобы потрепать Бобби по голове. - Мы с Ронни отвезем тебя домой.
- Я буду делать это бесплатно. Разве ты не видишь, какой это отличный план? Ему просто придется взять меня обратно.
- Поехали, - сказал Бобо.
- Только если я сяду рядышком с Ронни, - сказал Бобби. - Ну и женщину ты себе отхватил, Бобо!
Выражение лица Бобо подсказало ему, что, может, он и вправду напился.
Бобби жил со своими родителями в маленьком домике на Пур-фокс-роад, которую когда-то называли "Хэмпстедскими Аппалачами". Дорога эта змеилась по берегу залива и обрывалась у гринбанкского вокзала. Кто был этот бедный Фоке и что с ним произошло, давно забылось, но название все еще играло свою роль - это была самая тихая и самая незаметная улочка во всем Гринбанке. В начале ее громоздились блочные дома, в которых раньше была Гринбанкская академия, после Второй мировой войны продавшая эти здания. Теперь в одном жил спившийся художник, в другом - продавец из сомнительной лавочки, один совсем уж запущенный дом оставался пустым по крайней мере лет пятьдесят, а последний принадлежал семейству Фрица.
Когда они свернули на Гринбанк-роад, Бобби обнаружил, что его все больше подмывает обнять Ронни за талию.
Он не мог не думать о том, на что это похоже - ласкать Ронни Ригли. Но если он поддастся этому желанию, Ронни лишь укрепится в своем мнении о нем, а Бобо вышвырнет его из машины и больше никогда с ним не заговорит.
Так что он сказал:
- Высади меня на повороте, Бобр, ладно?
- Хочешь прогуляться, Бобби? - спросил его Бобо.
- Да, хочу немножко проветрить голову, прежде чем доберусь домой.
- Неплохая идея, - сказал Бобо и остановился на обочине перед перекрестком.
- Вот тут все и произошло, - сказал он, указав кивком головы на просвечивающие сквозь листву огни дома Ван Хорна.
- Повезло ему, - ответил Бобби. Он вылез из машины и помахал Бобо, который сворачивал на Маунт-авеню.
Только когда Бобби зашагал домой, он понял, до чего он сильно пьян. Тротуар Пур-Фокс-роад дрожал и двоился, и через несколько шагов он обнаружил, что стоит по колено в. сорняках.
- Ах я бедняга, - сказал он и снова выбрался на дорогу.
Ноги все время несли его на другую сторону дороги. Он постарался выпрямиться и держаться направления к дому. На какой-то миг он увидел две луны над головой, а перед собой - две дороги, но он моргнул, и изображения совместились. В крови у него гудели четыре кружки пива и столько же, казалось, плескалось в голове.
С внезапной силой ему захотелось помочиться. "Боже, Боже, Боже", запричитал он и потрусил в сорняки на обочине дороги, расстегнулся и едва успел вовремя. Моча пологой дугой оросила сорняки и стволы деревьев. Закончив, он застегнулся и вновь повернулся лицом к Пур-Фокс-роад.
Луна, казалось, была в два раза больше, чем ей положено. Она была вздувшимся, подгнившим шаром, маячившим перед ним. От нее исходил холодный свет, и правая нога Бобби, которую он забрызгал мочой, заледенела.
Лунный свет, казалось, облегал кожу. Пур-Фокс-роад сверхъестественно ярко светилась перед ним. Бобби увидел, как от гальки на дороге легли длинные тени. Потом он увидел, что на лунном диске появилось лицо, усмехающееся, грубое и нечеловечески жестокое. Бобби вытянул вперед руки, словно пытаясь защититься от этого ужаса, и увидел, что в лунном свете они казались покрытыми серебряным мехом.
Луна наклонилась прямо к его лицу и прошептала:
- Погляди вниз.
Бобби поглядел вниз и заорал. По дороге, точно ленивый прилив, текла кровь, заливая его ботинки. Запах крови окутывал его - дорога воняла точно мясная лавка. Из-за того что цинично ухмыляющаяся луна теперь опустилась так низко, поток крови казался черным.
- Погляди, - шептала луна в этом черно-белом мире, - погляди вверх.
И Бобби вздернул голову. Он увидел серебряные деревья, черные листья и черно-белую ленту на дороге.
- Он идет, - донеслось до него с шепотом ветра, а луна растянула в улыбке распухшие губы.
Бобби услышал шаги, хлюпающие по кровяному потоку.
Он попытался податься назад, но из земли высунулись пропитанные кровью щупальца, ухватили его за щиколотку и швырнули в холодный неторопливый прилив.
- Идет, - прошептала луна, дыша ему в шею, и Бобби отчаянно пытался подняться на ноги. Руки у него от крови стали черными, джинсы прилипли к ногам.
Он не мог двигаться в этом черно-белом, в этом серебристом мире. В мозгу его возникла безумная мысль, что кровь на дороге была его собственной, - это он был мертв или вот-вот будет.
Он знал, что к нему приближается что-то жуткое, и шел навстречу, стиснув кулаки.
Он был почти разочарован, когда из-за залитого серебром угла дома появился всего лишь человек. Луна нависала за его спиной точно чудовищная глыба, и Бобби не мог разглядеть его лицо.
- Держись от меня подальше, - сказал Бобби, и собственный голос показался ему тоненьким и слабым.
Знакомый голос сказал:
- Все в порядке, парень. Ты просто чересчур возбужден.
Черная фигура сделала еще один шаг вперед, и Бобби увидел, что никакой реки крови, омывающей дорогу, нет.
Джинсы намокли от его собственной мочи. В лунном свете руки его вновь стали нормальными, а не черными от крови.
Человек, обращавшийся к нему, был кем-то, кому он доверял.
- Перепил пива, а, Бобби? - спросил мужчина, и, когда он поднял голову, Бобби увидел седые волосы и интеллигентное лицо доктора Рена Ван Хорна.
- О, а я как раз недавно говорил о вас, доктор, - с облегчением пропел Бобби, гораздо громче, чем следовало бы. - Я не шучу, нет. И знаете, что я о вас сказал? Желаю ему всего хорошего, сказал я, - вот что.