Погода внезапно улучшилась.
Облака явно услыхали, как позади них недовольно шипит солнце и изволили разойтись по сторонам.
К трём часам пополудни я добралась до квартала «Пребанд», где располагалась контора, в которой работает Франц. Подойдя к зданию, я машинально подняла голову к окнам второго этажа.
— Франц! Франц! Ты здесь?
За окном действительно кто-то зашевелился - это было видно сквозь прозрачные шторы, - но спустя мгновение, наружу выглянул хозяин конторы собственной персоной. Позади него стоял Франц с видом побитой собаки.
— Опять ты? — ничуть не удивившись выпалил Александр.
Ох, какие мы злопамятные... Я работала у них чертёжницей, но они сами виноваты, что поперли меня из конторы. Мысль о том, что мне возможно до сих пор не нашли замену, приятно грела душу.
Я многозначительно взглянула на ненавистные, входные двери. Александр лишь фыркнул и отошёл от окна. Франц мигом занял его место.
— Элина! Ты как здесь очутилась?
— Не поверишь - ногами пришла! Открывай дверь.
— Вот же!..
Конец фразы я не услышала. Мне, в принципе, не интересно, чему он там возмущается. Прозвучал тот отвратительный звук, что обычно сопровождает запуск электронного механизма, позволяющего открывать и закрывать двери. Я вошла внутрь.
— Наглости тебе не занимать, конечно, — заявил мой только что вошедший в холл бывший коллега. При этом он остался стоять у перил, предпочитая не спускать по лестнице, что, достаточно неприятно. Я оглядела помещение. Здесь ничего не изменилось. В холле было холодно как в морозильной камере. Нравилась мне здесь, пожалуй, лишь лестница. Во-первых, она практически всегда чистая, а во-вторых, на ступеньках очень весело отбивать чечетку. На стенах все ещё висят столетние чучела животных и больше всех, конечно, поражал олень, чьи рога тянулись к висящей на потолке хрустальной люстре. Ремонт не делали уже давно. Краска казалась блеклой, а в некоторых местах даже не хватало отдельных «кусочков». Возле лестницы, все так же приоткрытая дверца, ведущая в подвал; а у стенки слева теперь красовался столик с затейливой статуэткой на нем. Вкус хозяина можно обсуждать до бесконечности, но стоит заметить, что он притаскивал сюда буквально всё, что ему казалось индивидуальным и необычным. Чего только стоит фигурка в виде пуделя из воздушного шарика.
Я подошла к ступеням, но подниматься не решалась, будто на меня каким-то странным образом подействовали слова Франца. С чего бы мне вдруг становиться наглой? Это вообще не моя схема.
— И я рада тебя видеть.
Франц даже изменился в лице от моей реплики. Хотя точно сказать не могу, стоял он всё-таки далеко.
А позади него послушались шаги: видимо Александр не мог решиться, с какой стороны ему лезть на стенку. Язык так и чесался подсказать ему единственный, правильный ракурс для сего действия, но судя по состоянию его нервной системы, данный «комплекс упражнений» был ему уже хорошо знаком.
Франц всё же соизволил подойти поближе; в конце концов, я не заразная.
— Вот так, средь бела дня? — спросил наконец он. — Я так понимаю, ничего не изменилось?
— А что сразу «ничего не изменилось»? Может, у меня свободный график!
— Допустим, — неуверенно кивнул головой мой приятель. — И как?
Взгляд мой устремился в сторону коридора, из которого появился Франц.
— Возьмите меня обратно.