За приоткрытой дверью что-то звякнуло. По звуку это «что-то» сильно напоминало хрупкий, легкобьющийся предмет. А на тумбочке справа от двери стоял именно такой объект: небольшая фарфоровая статуя таксы с ошейником из тонкого ремешка. Сдаётся мне, именно ее существованию и пришёл конец.
Возмущённый вопль не заставил себя ждать.
—Так. Осколки надо быстро убрать. И спуститесь в холл, проверьте, чтобы на полу ничего не было. Ясно?
Сняв очки, Мария поднялась и направилась в сторону шума; не долго думая, я последовала за ней. Но, по правде говоря, мы так и остались стоять у дверного косяка с которого, к тому же, сильно сдиралась блеклая, желтоватая краска.
— Осторожно! Смотрите не наступите! - громко предупредил Александр. — Вообще лучше оставайтесь на месте.
Пол и впрямь оказался усеян множеством фарфоровых кусочков; даже не верилось, что всего минуты назад, это всё было целой собакой. А вот ошейника нигде не наблюдалось.
Пьер, второй младший архитектор, принёс небольшой совок и нечто смутно напоминающее веник. Он знал времена и получше. Худощавый и слегка сутулый же Пьер так и остался неуклюжим и бесполезным. Смерив меня недоуменным взглядом, он со страдальческим видом начал подметать.
— Да ладно, — снисходительно произнесла секретарь, — могло быть и хуже.
— Я так и не понял кто ее уронил, — заметил Франц. — Неужто проделки Кисы?
— Кисы? Да ее уже дня два нигде не видно. А котяре-то, как-никак, шестнадцать лет, — буркнул Пьер. — И ремешок кожаный куда-то делся. — Он снова глянул на меня. — А ты что, собственно, здесь делаешь?
На мой же вопросительный взгляд Франц лишь пожал плечами: мол, я вам тут не докладчик, сударыня.
— Да! Тебя же поперли, - вставила свою лепту Мария. Как всё-таки приятно вновь ощутить себя среди своих.
— А может немного поработаем в конце-концов, а? — пригрозило нам начальство в лице Александра. — Пьер, закончишь с уборкой — вернешься к первоначальному чертежу.
— Что?.. Почему?
— А вот ты, — Александр совершенно недвусмысленно указал на мою скромную персону, — зайди сейчас ко мне.
На мой очередной вопросительный взгляд, Франц снова пожал плечами.
— Сейчас значит сейчас. Прямо сейчас.
В такие моменты, как правило, ощущаешь что-то среднее между тревогой и всепоглощающим любопытством, когда четко осознаешь, что от судьбы далеко не убежишь. Рабочие кабинеты начальника и его двоих помощников располагались дальше по коридору, а за стенкой находился зал ожидания.
Там имелись старинный камин, два вполне удобных дивана, сломанный торшер, зеркало и пару-тройка картин, нарисованных одним и тем же художником с труднопроизносимый именем. Словом, здесь было всё необходимое не столько для приятного времяпровождения, сколько для демонстрации безупречного вкуса владельца. А точнее его полного отсутствия. Дизайнер интерьера из начальника вышел на редкость паршивый. Только ленивый не указывал ему на сей факт. Но тот обладал качеством, которым похвастаться мог далеко не каждый, а именно умением полностью игнорировать чужое мнение и посылать лесом всех кто осмеливался это мнение высказать.