Я отпрянула назад:
— Вы за кого меня принимаете? Я что, ваша кукла?! Или проститутка, которой нужны деньги?!
Олег сделал взмах рукой между нами:
— Погоди.
Остановив машину, вышел и открыл дверь с моей стороны:
— Откуда у тебя такие мысли? — Он взял меня за подбородок, поворачивая к себе лицом. — Я или Макс дали повод?
— Нет…
— Тогда почему?
— Не знаю… Виталик… сказал, что я нашла спонсоров… и так будут думать все… мне больно из-за этого… И тем более, я не хочу, что бы вы думали обо мне так же… — Сдерживая слезы, прошептала в ответ.
Максим выругался матом. Тяжело дыша, добавил, проталкивая слова между зубов:
— Я этого ублюдка по стене размажу!
— Ева. Подними глаза. Посмотри на меня. — Попросил Зарубов напряженно.
Я, пересиливая себя, встретилась взглядом с невыносимого цвета глазами.
— Ты — моя женщина. Ты — его женщина. — Олег кивнул в сторону Максима. — Заботиться о тебе — наше желание, понимаешь? Я хочу баловать тебя. Хочу видеть твою улыбку. Хочу покупать тебе вещи. Хочу видеть тебя счастливой. Макс хочет того же. Это нормально. Так должно быть. Не думай о том, что говорят или думают другие. Никто никогда не окажется на твоем месте, в твоей шкуре. Живи собственными чувствами и желаниями. Жизнь — одна. Чистовика не будет.
Я сникла. Да. Четче и не скажешь. Но как отмахнуться от предрассудков? Мнение общества имеет гораздо больший вес, чем нам хочется.
— Но вы же понимаете, что любой, глядя на нас…
— Меня не интересует, что думает кто-то. — Макс сделал рывок ко мне. — А мнение урода, висевшего полгода на шее у своей женщины — тем более!
— Откуда… ты знаешь?
— Женя. Оно тебе надо?
Олег молча вернулся за руль.
Когда мы заехали в гараж, забирая кульки из багажника, он улыбнулся:
— Если я куплю тебе… одежду в салоне «Маркиза де Помпадур», ты тоже станешь беситься?
Я покраснела.
— Я буду очень не против, если ты, снимая, швырнешь свои трусики в мою сторону…
— Олег!
— Я бы тоже… не отказался… — Макс размял пальцы рук.
— Может, вам еще и стриптиз станцевать?!
— А ты… можешь?
— Оооо… забудьте! — Я взяла из багажника сумку с ноутбуком и пошла вперед.
— Взяла работу на дом? — поинтересовался Олег у моей спины.
— Да.
— До завтра это потерпит?
— Да.
— Отлично.
Вадим с Викторией оказались очень даже милыми. Никакого кадила и рясы. Вели себя непринужденно, я даже не заметила заинтересованных взглядов в свою сторону. И только, когда мы все уже изрядно накатили коньяку, Вадим вдруг выдал:
— Предлагаю новый год встретить нашими семьями.
— Давай доживем. — Улыбнулся Макс в ответ. Не знаю почему, но его слова больно кольнули иголкой в самое сердце. Ну да. Все мы взрослые и трезвомыслящие люди. Впереди целый месяц. «Никто ничего не гарантирует. Шаткость выстроенного нами домика ощущаем мы все втроем» — пришла я к печальному выводу.
В воскресенье нашла свободный угол в гостиной и уселась на пол, пристроив ноутбук на журнальном столике перед собой.
— Дайте мне полчаса-час. Я покручу немного полки… — пробормотав под нос, углубилась в работу.
Олег улыбнулся.
— Идем, сядешь за нормальный стол.
— Не надо. Я не хочу мешать.
— И кому ты помешаешь? — он с удивлением поднял брови.
— Ну… вам.
— Ева, ты иногда такая странная бываешь. — Он подошел, протягивая руку.
— Я лучше тут.
— Не дури. Идем.
В итоге мы все разместились в кабинете. Олег с Максимом стали резаться в сетевую игру, не скупясь на комментарии. В какой-то момент я не выдержала:
— Вы издеваетесь?! По тише можно?!
— Все. Молчу-молчу. — Максим приложил палец к губам. И ровно через пять минут выдал, обращаясь к Зарубову: — Ну, ты скотина!
— Не тупи. Заходи слева!
— О май гат! — я сохранила файл. — Во что шпилимся? Я к вам.
А потом мы еще пару часов играли, обмениваясь шутками и комментариями.
Следующие недели заставили меня поверить в то, что все возможно. Ну, почему нет? За две недели я не почувствовала дискомфорта. У меня не возникло желание побыть одной. Никто никому не мешал. Собственная квартира стала чужой. Единственное, что портило всю картину — это предчувствие беды. Я ловила себя на мысли, что словно стою на краю ступеньки одной ногой, балансируя, чтобы не упасть. Отгонять от себя дурные предчувствия получалось плохо. Они липли ко мне, словно жвачка к обуви.