— Эдмунда и Брудера.
— Что они делали?
Она ответила, что было очень темно, луну заслоняли облака, она бежала вдоль берега по следам Эдмунда и не знала, что ее ожидает. Заворачивая за поворот у пещеры Соборной бухты, она не могла сообразить, что сейчас произойдет.
— Между ними была драка, миссис Пур?
— Не знаю.
— Что вы видели?
— Брат падал.
— Падал?
— Да, как будто он подпрыгнул или его толкнули.
— Толкнули?
— Я не видела, чтобы его кто-то толкал, — сказала она.
— Но он же падал?
Линди кивнула; получалось, что Эдмунд падал, как бы борясь с собой, а Брудер стоял рядом и наблюдал.
— Что делал мистер Брудер?
— Мне не было видно.
— Вы застали его рядом с братом?
Она ответила, что издалека ей показалось так.
— Вы видели, как он поднимает руку, потом быстро ее опускает, а ваш брат падает на песок?
Она подтвердила это.
— В руке у мистера Брудера что-нибудь было?
— Не знаю.
— Возможно ли, что он ударил вашего брата киянкой по голове?
— Не знаю. Было темно. Я различала только их силуэты. Я стояла у входа в пещеру.
— А теперь я покажу уважаемым присяжным несколько фотографий, — провозгласил мистер Айвори. — И может быть, вы, миссис Пур, поясните нам, что на них изображено?
В углу стояла подставка, закрытая черным покрывалом, и мистер Айвори торжественно снял его, как будто демонстрируя шедевр искусства. На подставке стояла доска с приклеенной к ней фотографией: на берегу валялись какие-то деревяшки.
— Что это, миссис Пур?
— Похоже на деревянные планки, которые прибились к берегу.
— Эти фотографии были сделаны в Соборной бухте в ночь убийства вашего брата. Прилив мог занести эти планки?
Линда не понимала, к чему ведет мистер Айвори.
— На берег может выбросить все, что угодно, — ответила она.
— Сколько ловушек для лобстеров было у вас в океане?
— Восемь.
— Где вы их ставили?
— Прямо напротив «Гнездовья кондора».
— Может быть, эти планки были от ваших ловушек?
— Не знаю.
Он поднес фотографию Линде, чтобы она получше рассмотрела ее. Планки были темные, но сухие, и трудно было сказать, откуда они появились.
— Вы все-таки думаете, что их выбросило на берег?
— Возможно.
— Принесло приливом?
— Вполне вероятно.
— Если бы заявили, что эти планки были оторваны от одной из ваших ловушек, что бы вы сказали?
— Что по фотографии это нельзя определить.
— Вспомните, видели ли вы эти планки, когда добежали до Эдмунда?
— Никаких планок я не видела и к нему не подходила.
— Возможно ли, что планки принесло приливом? И уже после смерти Эдмунда?
— Не знаю, но вполне возможно.
— Итак, вы сказали, что обнаружили брата умирающим, с киянкой у виска. Верно?
Воспоминание отозвалось в ней ужасной болью, острой, жуткой, уже знакомой; но это было еще не все.
— Вы скажете присяжным об этом сами, миссис Пур?
Она ответила, что Эдмунд умер у ног Брудера.
— У него был вид убийцы?
Сняли и этот вопрос, после чего мистер Айвори продолжил:
— Следствие обнаружило отпечатки пальцев мистера Брудера на ручке киянки. Вы знали об этом, миссис Пур?
Линди не знала этого и задумалась, возможно ли такое. Может быть, мистер Айвори старается исказить показания, так же как он исказил правду о ее последнем разговоре с Эдмундом?
— Миссис Пур…
— Да.
— Мистер Брудер убил вашего брата?
— Не могу сказать. Я этого не видела.
— Но если бы вам нужно было объяснить все это, миссис Пур, разве вы не стали бы утверждать, что мистер Брудер виновен в убийстве вашего брата?
Она не ответила ни да ни нет и натолкнулась на тусклые взгляды присяжных, и эти взгляды сказали ей — все, дело решено, мы сдали его в архив, а архив заперли на замок.
— Миссис Пур… — повторил мистер Айвори.
Она смотрела на Брудера, но он больше не бросил на нее ни единого взгляда. Он уже не ждал помощи от Линды Стемп.
— Я не видела, как он это делал, — произнесла она, но было слишком поздно.
Ее колебания оказались вполне красноречивы. Присяжные зашевелились на своих местах, выводы были сделаны по косвенным признакам, Черри перевернула страницу блокнота, Линди Пур отступила от стойки и вышла из зала суда. Тем же вечером Уиллис — иногда она почти не верила, что он ее муж, — подошел к ней, погладил по шевелившемуся животу и сказал:
— Ты сделала одно: сказала правду.
2
Сколько бы Блэквуд ни старался, он не мог забыть, что Линда дала показания против Брудера. Для нее это было ужасное зрелище — брат замертво падает к ногам любимого человека. А потом та встреча в суде. Блэквуд не удивился, что все так закончилось, ведь сердце Линды просто рвали на части противоположные чувства. «Вот за такое поведение мы и платим дорогую цену», — думал Блэквуд. Он вспоминал первую встречу с Брудером, и даже теперь кровь стыла у него в жилах; разве не была для него удовольствием смерть барракуды, ее ненужная мука? Разве не блестел в его глазах смертоносный огонек? Блэквуд не сомневался, что Брудер, движимый любовью, преспокойно мог дать человеку киянкой по голове.