Внутренний облик заведения вполне соответствовал первому впечатлению. Полы — грязные, хлипкие пластиковые столы под стать полам, стулья облезлые. Большие чисто вымытые затемнённые окна выглядели среди кабацкого бардака чужеродным элементом.
В зале было пусто, лишь в углу напротив уселись какие-то тёмные личности числом три. Личности периодически разливали под столом в чайные чашки нечто прозрачное из бутылочки с казённой наклейкой. Выпивали, крякали, заливали пивом из больших кружек и яростно кидались закусывать. Кабатчик это, разумеется, видел, но пресекать не торопился.
Егерь вздохнул: ждать дознавателя предстояло примерно с полчаса. Менять место было уже поздно, на улице стоять не хотелось. Тут подавальщица, рябая толстая девка принесла кофе. Для виду поелозила по столу тряпкой, от чего грязь скорее размазала, нежели вытерла, и плюхнула заказ перед клиентом. Иван взял в руки чашку, вдохнул божественный аромат и, насладившись, отхлебнул.
Кофе благоухал, манил и соблазнял, но на вкус оказался пойлом весьма посредственным. Настолько посредственным, что Терентьев не удержался — скривился. Отодвинул чашку и, чтобы не скучать погрузился в размышления об Аномалиях и монстрах. Машинально подтянул к себе чашку, глотнул и, выбитый из размышлений мерзким вкусом, опять скривился. Так и сидел, периодически забываясь, вновь хлебая коричневую бурду и вновь морщась, как от хины.
Колюкин задерживался. И без того нарушенные планы грозили полететь в другой мир к бабушке чёрта. Иван планировал сегодня оформиться, зачислиться, отвоевать место в общежитии, а со следующего дня самым плотным образом заняться учёбой. Но если он не успеет до полудня выловить управляющего этим заведением, то зачисление и прочее переносится на завтра. И возникает вопрос о сегодняшнем ночлеге. Терентьев страдал от этих мыслей, и вместе с ним страдало его настроение.
За окном начался осенний серый дождик. У Терентьева не было с собой ни дождевика, ни зонта. Значит, он явится в Академию промокший до нитки, потерявши весь парадный вид. Соответственное будет и первое впечатление. Не самая ободряющая перспектива. Егерь отхлебнул кофе и вновь скривился, на этот раз сильнее предыдущего.
— Чего морду морщишь? — раздался совсем рядом грубый пьяный голос.
Терентьев повернул голову. Рядом стоял, слегка покачиваясь, стоял один из колдырей, с утра пораньше устроивших пьянку в общественном месте.
— Морды наши тебе не нравятся? — развивал тему колдырь, — Так ща твою морду сплющим. Ишь, мордатый нашелся!
Приятели колдыря согласно качали головами, обещая присоединиться.
Иван, и без того настроенный не слишком мирно, уставился на бухарика своим фирменным взглядом. От него даже помещик Горбунов прекращал думать о плохих поступках. Этому же было без разницы. Кажется, он дошел до той стадии, когда без основательного мордобоя успокоиться уже не выйдет.
Терентьев огляделся: других посетителей в кабаке не было. Двое приятелей колдыря ждали, чем закончится наезд, чтобы вовремя присоединиться к веселью. Кабатчик, облокотившись на стойку, приготовился смотреть реалити-шоу. Иван задался вопросом: сколько, интересно, стоит изгаженный пластиковый стол? Рублей пять, не больше. Вон, даже трещина в самой середине имеется. Плясали на нём, что ли?
Колдырь стоял, опершись на стол двумя руками, буравя егеря мутным взглядом и ароматизируя атмосферу волнами чесночно-сивушного перегара. Потом потянулся одной рукой к мундиру, к наградам. Это было уже слишком.
Иван взял в руки чашку с остатками кофе, а другой ухватил колдыря за шиворот. Одно движение, и пьяная морда врезалась в центр пластиковой столешницы и, проломив её, вышла с другой стороны. Мордобоец попытался мотнуть головой, но вышло не очень: острые обломки пластика впились в шею. Снять украшение мешали уши.
Колдырь взвыл, бросился за помощью к приятелям. Те, закономерно уворачиваясь от столовых ножек, отскочили в стороны, и мужик угодил столом в витрину. Зазвенело стекло, на другой стороне площади засвистели свистки стражей, всполошился кабатчик, выскочил из-за стойки и побежал почему-то не к хулигану и бузотёру, а к Ивану. Тот как раз перехватил чашку с остатками кофе в правую руку и одним глотком прикончил остатки. Скривился вновь и швырнул опустевшую чашку в руки подбегающего кабатчика. Тот автоматически поймал посудину и остановился, сбитый с курса.