На третьем курсе учились по большей части люди взрослые, двадцати годов и старше. Даже те, кто поступил в шестнадцать, к третьему курсу становились вполне рассудительными. Не все, конечно, но в подавляющем большинстве. Поэтому представление Маши сработало как нельзя лучше, и среди третьекурсников отношение к Терентьеву сразу стало почти что дружеским. Тут же посыпались восклицания:
— Ого!
— Да вы герой, господин Терентьев!
— Неужели подобное и вправду возможно!
— Скажите, а что это за значки? Награды? Как интересно!
Тем временем, второй курс освободил помещение, и последняя партия студентов повалила в столовую, избавив Ивана от необходимости отвечать на многочисленные вопросы. Маша с Иваном шумной компании предпочли отдельный столик: им хотелось поговорить друг с другом.
— Что ты собираешься делать в воскресенье? — спросила Маша, усаживаясь за стол.
— Еще не думал, — сказал Иван. — Скорее всего, прогуляюсь по столице. На город посмотрю, по лавкам пройдусь. Прикуплю чего в комнату, да и одеться надо бы хоть немного. А то у меня в шкафу лишь камуфляж, да казённый мундир, что на мне сейчас.
— А не боишься, что мальчишки твои приобретения растерзают?
— Не боюсь. У меня отдельная комната, кроме меня в неё доступа никому нет. Даже коменданту.
— Отдельная? — поразилась Повилихина. — Как ты так умудрился?
— Уметь надо, — залихватски подмигнул ей Иван.
И, кое-что сообразив, предложил:
— Хочешь — пойдём вместе.
— Пойдем! — обрадовалась Маша. — А вечером ребята устраивают праздник в трактире неподалёку.
— Насчёт праздника не обещаю, — огорчил девушку Иван. — Мне учиться нужно, чтобы до мая месяца весь курс изучить да экзамены сдать. Так что гулянки, пирушки — это без меня.
Маша постаралась не показать огорчения, но получилось у неё неважно.
Терентьев не стал ни объяснять причины, ни извиняться. И уж тем более, не бросился утешать и менять решение. Только и сказал:
— Что поделать — обстоятельства. Будет оказия — гульнём.
— Ладно, — огорчённо махнула рукой девушка. — Ты хоть не пропадай совсем-то.
— Так ты звони, если понадоблюсь, — удивился Иван. — Телефон-то есть.
— И правда! — тут же повеселела Маша. — И ты звони. Вдруг у тебя ещё какая-нибудь прогулка образуется.
Восемь вечера — такое время, когда преподаватель, чисто теоретически, может быть как дома, так и в своём кабинете. Или, скажем, на каком-нибудь педагогическом совете. Иван решил начать с дома и не прогадал. На стук в дверь появился сам хозяин. Впустил Терентьева, тут же развернулся и направился вглубь квартиры. Егерь пожал плечами, задвинул на двери засов и пошел следом за преподавателем.
В спальне все вещи были аккуратно прибраны, а шторы плотно задёрнуты. Лампочка под потолком светила тускло, пряча детали обстановки в глубоких тенях. Розенкранц развернулся к студенту, непослушными пальцами неловко расстегнул рубашку и растянул полы в стороны.
Всё тело мага покрывали шрамы. Старые, давно зажившие. Но они стягивали кожу, не позволяя человеку выпрямиться в полный рост. Терентьев подумал: наверное, потому преподаватель и ходит так, не поднимая ног, и двигается медленно. С такими украшениями быстрых и ловких движений не выйдет. Не исключено, что ему помимо прочего, ещё и просто больно. А ещё — наверное, поэтому он преподаёт именно теоретическую магию. Иначе вполне мог бы вести практические занятия.
— Аномалия? — спросил Иван.
— Изменённый медведь, — кивнул Розенкранц. — Целители не справились. Можешь убрать?
Егерь внимательно поглядел на изувеченное тело и неожиданно почувствовал зуд в подушечках пальцев.
— Можно прикоснуться?
— Можно, — разрешил маг.
Терентьев осторожно дотронулся до страшных шрамов. Медленно провел по одному из них и спустя пару секунд получил ответ. Непостижимым образом теперь он просто знал его.
Отступив на шаг, он выдал результаты обследования:
— Дементий Карлович, я не знаю, удастся ли полностью убрать повреждения, но значительно уменьшить можно наверняка. Я могу приготовить целебный отвар, но для него требуются некоторые редкие травы. В воскресенье пройду по лавкам, куплю всё, что нужно.
— Скажи, какие. Я добуду.
— Хорошо. Дайте бумагу и карандаш, я напишу список.
Иван отошел к комоду и быстро набросал перечень из дюжины пунктов. Но прежде, чем отдать его, спросил: