На этот счёт Терентьев не беспокоился. Похоже, способность отличать правду ото лжи у ведунов одна из базовых. Раз уж хозяин дома дал такую клятву, ловушки можно не опасаться.
Далеко идти не пришлось, лишь спуститься в подвал. Но Иван оказался совершенно не готов к тому, что увидит. За стеклянными стенками, подвешенная к потолку за углы, на четырёх цепях висела капсула с прозрачной крышкой. Сквозь крышку можно было разглядеть тонкий женский профиль. Видение настолько потрясло Терентьева, что он не удержался, процитировал себе под нос вечное:
— На цепях между столбов не видать ничьих следов.
Следов на цепях действительно не было. Не было их и за стеклом. Да что там следы! Там, кажется, и воздух был чище, чем в цехе производства микропроцессоров. А ещё оттуда, из-за стекла, буквально разило Аномалией. Причём настолько сильно, что Огонь даже включил защитный покров.
— Кто это? Супруга? — спросил Иван.
— Дочь, — коротко ответил Зеехофер. — Анну спасти не удалось. Какой-то артефакт, связанный с Аномалией.
— А это? — Иван обвёл рукой сооружение.
— Это — артефакт. Насколько я знаю, единственный подобного рода. Его изобрела и построила жена. Там, за стеклом, остановлено время.
Зеехофер замер, ссутулился, заново переживая потерю, простоял так несколько минут. Потом встрепенулся, распрямился, вновь становясь тем уверенным в себе мастером, которого егерь встретил полчаса назад. Он обернулся к Терентьеву:
— Идёмте, здесь тяжело находиться продолжительное время.
Следом за хозяином Иван поднялся в ателье. Зеехофер не удержался, вздохнул, оглянувшись на ведущую в подвал дверь. Отгоняя печальные воспоминания, тряхнул головой. Спросил:
— Скажите прямо, господин ведун, вы сможете мне помочь?
— Скажу прямо, — ответил Терентьев, — мне встречался подобный случай, но в несколько иных обстоятельствах. Мне по силам уничтожить тварь Аномалии, которую артефакт подсадил к вашей дочери. Но я не могу предсказать, выдержит ли она сама, и не умрёт ли в процессе. Тут имеется некий нюанс: я убивал подобную тварь в телах убитых и похороненных людей. А что произойдет при этом с живым организмом, предсказывать не возьмусь. Так что решение за вами.
По лицу Зеехофера пробежала тень мучительных сомнений, но вслух он не сказал ничего, продолжая внимательно слушать ведуна.
— Есть и ещё один момент, — прибавил Иван. — В прошлый раз, схватка происходила на краю леса, и рядом стоящие деревья серьёзно пострадали. Что произойдёт со зданием, я даже гадать не возьмусь. Не исключено, что оно просто рухнет. Я бы предложил для решения вашей проблемы вывезти капсулу с вашей дочерью за город. Буквально в чистое поле. Так, чтобы в радиусе полусотни метров не было никого. И, желательно, ничего. Я понимаю все возможные риски, поэтому решение за вами. И позволю дать вам один совет: спускаясь в подвал, надевайте амулет, предохраняющий от эманаций Аномалии. Любой из тех, что используют охотники на изменённых зверей.
— Вы уверены? — с удивлением спросил Зеехофер. — Хотя что это я! Ведун знает, о чём говорит. Конечно, я согласен. Думаю, к следующему воскресенью успею всё подготовить. Дайте мне номер вашего телефона, я позвоню вам. И… если дочь после вашего вмешательства останется жива, я не возьму с вас за костюм ни копейки. И в любом случае для вас в салоне Франца Зеехофера будут предоставлены максимально возможные скидки. Я сегодня же начну работу.
Иван вышел от Зеехофера с ощущением правильности совершенного поступка. Всё вышло так, как должно было быть. Теперь можно и подкрепиться с чувством выполненного долга. Он принялся выглядывать виденный неподалёку трактир. Нашел глазами вывеску и собрался уже двинуться на обед, как вдруг дверь заведения распахнулась, и из неё выскочил невысокий пузатенький мужичок невнятной внешности.
Мужичок увидел Тереньтева, заорал что-то невнятное и кинулся навстречу. Бежать ему было сущие пустяки, метров десять. И всё бы ничего, тот же Федька Печенег был куда как посущественней в габаритах. Но только в руке у мужичка имелся здоровенный тесак. И лезвие этого тесака показалось Ивану очень подозрительным.
Следом за мужичком из трактира вывалила толпа зевак и остановилась глазеть. Ещё один придвинулся поближе. И что-то такое нехорошее было в его облике. Как-то хищно и остро посматривал он что на Ивана, что на мужичка с ножом. Но некогда было разглядывать зевак.
Терентьев спустился на пару ступеней, резко пригнулся, пропуская удар над головой и, ухватив опорную ногу мужичка, резко дёрнул её на себя. Тот, совершенно закономерно, принялся падать на спину и рефлекторно взмахнул руками в поисках опоры. Нож вылетел куда-то в небо, на долю секунды застыл в верхней точке и принялся падать обратно.