Князь удивительно точно перечислил все до единого чаяния любой девушки. Откуда только вызнал!
— А за Ивана Терентьева пойдёшь?
Это был вопрос не в бровь, а в глаз. И Маша прежде, чем успела подумать, выпалила:
— Пойду!
— А он возьмёт ли тебя?
Тут Маша пригорюнилась. Вопросом этим она задавалась не раз и не два, но так и не смогла на него ответить однозначно. Как она не прикидывала, а выходило, что не ровня она Терентьеву. Хоть и помещики оба, но ему за один только мёд большие тыщи заплатили, а у неё приданого разве что родовой надел. Ладно бы ещё с надела доход шел, а то смех один, слёзы кошачьи. И ещё бабушка в нагрузку.
— Не знаю, — ответила она честно.
— Если не возьмёт, стало быть, дурак, — безапелляционно заявил Волков. — Но в этом деле я ему не советчик. Коли хочешь за него, так постарайся. Я тебе фору в два месяца даю. Приваживай парня, приручай к себе, как это вы, женщины, умеете. Но помни: на Рождество Спасителя состоится бал, и Терентьев по моему приказу должен будет выбрать себе невесту. Вот и сделай так, чтобы он тебя назвал. Бальный наряд я тебе оплачу по первому разряду. Мастеру лично намекну, что ты должна блистать и сверкать, всех местных девок переплюнуть. И на текущие расходы подкину, чтобы в Академии бедной родственницей не выглядела. Не много, но на пару месяцев достойной жизни хватит.
У Маши от подобных перспектив закружилась голова, но немного здравомыслия всё же осталось, и она осмелилась:
— Княже, дозволь вопрос задать.
— Спрашивай, — усмехнулся Волков.
— А… зачем тебе всё это? Зачем деньги тратить на бедную помещицу, если Иван и без того себе невесту выберет?
Князь глянул серьёзно:
— Отвечу, если не разболтаешь.
Маша тут же не раздумывая расстегнула две пуговки на платье спереди, сунула руку в открывшуюся прореху и проговорила стандартную формулу:
— Клянусь, что сохраню в тайне то, что нынче узнаю от князя.
Ткань платья на секунду чуть подсветилась, показывая, что клятва принята.
— Ну что ж, раз слово дадено, значит, слушай.
Князь поднялся из-за стола и прошелся по кабинету, разминаясь. Сейчас он показался Маше очень похожим на Ивана: такой же огромный, мощный, уверенный в себе.
— В вашем Селезнёвском уезде внезапно много земель остаётся без хозяина. Помещик Иголкин уехал на каторгу, помещик Федюнин вот-вот следом отправится, помещик Горбунов, что за Аномалией смотреть поставлен был, и вовсе сгинул. И нужен мне крепкий хозяин, чтобы земли те надёжно в кулак взял и твердой рукою порядок на них поддерживал. И думаю я, что лучше Терентьева мне никого не найти. Но только не справится он в одиночку. Помощник ему нужен, чтобы за хозяйством приглядывал, покуда Терентьев по лесам бегать станет, да Тварей изводить. А кто лучше с этим справится, чем умная и деятельная супруга? Только наши столичные девки в глушь, в Селезнёво, не поедут. А ты вот сама туда рвёшься, да и пасечник тебе по сердцу пришелся. А теперь подумай: если земли Федюнинские, да Иголкинские, да Терентьевские, да ещё твои объединить, да Горбуновскую Аномалию к ним прибавить, что получится?
— Графство! — прошептала Маша, осознав, наконец, замысел правителя.
— Вот именно. И нужно мне, чтобы граф Терентьев государственным делом занимался, а не с супругой воевал. За такое и десять платьев отдать не жаль.
Внезапно князь весело подмигнул:
— Что, Мария Повилихина, пойдёшь в графини?
— Пойду, — твердо ответила она.
— Тогда иди. Задержись в приёмной, секретарь следующего заведёт и тебе кое-что выдаст.
Фрося Перепёлкина дрожала. От осеннего холода, от пронизывающего ветра, а пуще всего от страха, что внушал ей старший дознаватель Разбойного приказа Колюкин. Конечно, в общежитии, или в администрации Академии говорить было бы намного теплей и удобней, но Колюкин решил прогуляться, и Фрося была ему за это даже благодарна. Как ни берегись, а всё одно кто-нибудь да подслушает разговор и тут же растреплет по всей Академии. Выгнать её, конечно, не выгонят, но студенты устроят такую бучу, что впору будет самой уходить.
— Сперва, — начал Колюкин, — я хочу сообщить вам известие: ваш дядюшка, Севастьян Бубликов, скончался.
Фрося неподдельно огорчилась: теперь свидетель её делишек останется жив. Раз дядюшка полез сам, значит, гильдия отступилась. А ей соваться в это дело и вовсе не следует.
Не успела Фрося эту мысль обдумать, как дознаватель начал задавать вопрос за вопросом:
— Вы знали о том, что Бубликов был членом Гильдии убийц?
— Нет, что вы! — попыталась отпереться Перепёлкина.
Сыщик нахмурился:
— Ложь дознавателю сама по себе является преступлением. А вы сейчас именно солгали. И только идиотизм этой попытки отчасти вас оправдывает. Итак, вы знали. Кто подал идею забрать деньги Терентьева? Ну? Честно!