Охранники забыли о своих обязанностях. Они вместе с нанимателем недоуменно глядели на то, как обломки, разлетевшись во все стороны на несколько метров, повисли в воздухе, образовав над землёй полусферу радиусом примерно в пять метров. В центре всё так же сидел на своём стуле ведун, а перед ним висело в воздухе тело девушки. Кусочки автомобиля начали двигаться вокруг Терентьева. Они кружились всё быстрее и быстрее, скрывая от зрителей то, что происходило внутри.
Терентьев не спешил начинать бой. Он хорошо помнил прошлый опыт, и попытался как можно точнее воспроизвести всё то, что уже однажды испытал, действуя по принципу: сработало раз, сработает и ещё раз. И стул поставил на том же примерно расстоянии до противника, и глаза прикрыл, сосредотачиваясь. Только огненную стену меж собой и тем, кто сидел сейчас там, в саркофаге, поставил заранее. Тихонько прощупал границы территории монстра и уже из-за щита потянулся вперёд, отыскивая засевшую в теле девушки Тварь.
Нематериальный враг — пакостная штука. Его не шандарахнуть лопатой, не долбануть ломом. Его и увидеть-то нельзя, только почувствовать. И от того, насколько хорошо чувствуешь, зависит и результат. В прошлый раз невидимый монстр сам рванулся навстречу. А в этот раз что-то не спешил.
Иван потянулся дальше, тычась наугад, выискивая невидимого врага в непроглядной тьме. Сделал виртуальный шаг, ещё один, и вдруг сообразил: сейчас, когда время в саркофаге вновь запущено, Тварь делает именно то, что собиралась с самого начала: жрёт. И понятно, что является её пищей. Допустить этого нельзя было ни в коем случае. И ведун рванулся куда-то вперёд.
Знал бы, что выйдет вот так — поставил бы стул поближе к фургону. А теперь сколько времени пройдёт, пока он доберётся до цели! Хотя есть ли здесь, в этом непонятном месте, расстояние — вопрос. И как течёт время, тоже неизвестно.
Огненный щит почему-то почти не освещал пространство. Пришлось просить Огонь, и спустя мгновение где-то наверху вспыхнул яркий шарик. И оказалось, что идти-то никуда не нужно, что саркофаг — вот он, рядом. И девочка внутри. Значит, монстр тоже рядом, и тоже внутри. Сидит и делает своё чёрное дело. А Огонь здесь бессилен, крышку с капсулы он снять не в состоянии. Может, у Пупса получится?
И едва Иван успел додумать эту мысль, как в капсулу врезался другой шарик, синий. Как уж там Пупс это сделал, разбираться сейчас времени не было, зато был результат. Вместо того, чтобы скинуть с капсулы прозрачную крышку, пупс разнёс всё сооружение вдребезги. Теперь девушка — вот она, бери и делай своё дело. Но как вынуть из неё Тварь? Не видно ни одной зацепочки. Нигде, ни с какой стороны не выглядывает хвостик, за который гадину можно вытащить наружу. Придётся следом за тварью лезть внутрь. А это вообще возможно?
Терентьев лихорадочно соображал: Тварь нематериальна. И пища её тоже нематериальна. Тогда, на кладбище, тела родителей успели истлеть, и монстр лишился убежища. Сейчас оно целёхонькое. И сделать можно лишь одно. По крайней мере, другого способа он не знает.
Иван открыл глаза. Перед ним в воздухе висело тело Катарины. Вокруг с бешеным свистом крутился купол, сложенный из каких-то обломков. Ни машины, ни саркофага видно не было. Он поднялся со стула, шагнул вперёд и, как давным-давно, в полусне, у голубца с угасающей лампадкой, коснулся лбом лба девушки. Теперь можно было двинуться дальше: коснуться её души.
Тварь, казалось, только этого и ждала. Теперь, обнаруженная и лишенная возможности сбежать, она кинулась в атаку. Но к этому егерь как раз-таки был готов. Словно сам собой развернулся огненный щит. Сложенная щепотью правая рука перечеркнула рванувшуюся навстречу морду твари огненными каплями. И каждая частичка Огня, теперь намного более сильного, чем в прошлый раз, прожигала монстра насквозь. Не было нужды расходовать столько сил. Попав точно в цель, огонь никуда не исчезал. Напротив, уничтожив свой участок, соединялся с другими каплями, постепенно заключая зверя в свитый из языков пламени кокон.
Оттуда, из огненного сгустка, раздался предсмертный тягостный вой, и всё закончилось. Сделавшее своё дело пламя втянулось обратно в источник. Но прежде, чем вынырнуть из транса, Иван сделал то же, что и в том странном сне: поделился с Катариной частичкой своей души. И так же, как и тогда, сперва ощутил укол в груди, и тут же в ответ пришло благодарное тепло.