— О, нет, — абсолютно искренне и, главное, правдиво заявил егерь. — На этот раз не было ни одного наёмного убийцы.
— Что ж, это радует, — согласилась Повилихина и решила больше не уточнять.
Потому что и без того было ясно: если несогласные люди убийц не нанимали, стало быть явились лично. Но поскольку переубедить их удалось, значит, Разбойный приказ не остался без работы.
— А в следующие выходные ты снова собираешься гулять? — поинтересовалась девушка.
— Исключительно по центру столицы, — не стал таиться Иван. — У меня есть одно обязательное дело: примерка костюма для княжеского бала. А после этого я совершенно свободен. Разумеется, возможны внезапные обстоятельства. Например, срочный вызов к самому князю. И сразу хочу предупредить, что неприятные граждане тоже возможны. Не то, чтобы они обязательно должны появиться. Но в последние недели они возникают на моём пути с удручающей регулярностью.
— Знаешь, — чуть подумав, сказала Маша, — у меня на это воскресенье тоже имеется лишь одно дело. Оно тоже связано с примеркой и тоже в центре Волкова. Можно прогуляться с примерки на примерку, а после — куда захочется. Например, заглянуть в кофейню.
— И взять кофе с пирожными, — улыбнулся Иван. — А как же нехорошие антисоциальные господа?
— Меня они не испугают, — заявила Маша. — Если ты помнишь, я в Аномалию ходить не боялась. Что мне какие-то там нехорошие люди!
И, окончательно осмелев, чуть приподняла подол юбки, демонстрируя пристёгнутую поверх чулка потайную кобуру с воздушником.
— Да ты вооружена и очень опасна! — без тени насмешки заметил Иван. — Тогда идём. Две примерки, и кофейня с пирожными. На мой взгляд, неплохая программа.
Терентьев наклонил голову, внимательно присмотрелся к своей гостье, вызвав у неё некоторое смущение и даже лёгкий румянец.
— У тебя новые серёжки? — спросил он, закончив осмотр. — Интересная форма. Тебе идёт.
Противный румянец развился, усилился и распространился почти на всё лицо.
— Правда? — недоверчиво переспросила Маша.
— Абсолютная, — заверил её Иван. — Я никогда не лгу детям и молодым девушкам.
— Стало быть, старым девам ты можешь и соврать, — улыбнулась молодая девушка.
— Разумеется. Особенно в том, что касается их внешности. Ведь если я скажу правду, меня могут избить зонтиком! И Разбойный приказ посчитает это справедливым.
Маша звонко рассмеялась и тут же спохватилась:
— Ой, мы тут с тобой болтаем, а в других комнатах нас не услышат?
— Ни единого словечка. Даже если станут подслушивать под дверью.
— Ну тогда ладно, — успокоилась девушка, — Но мне, наверное, уже пора. Меня не увидят вылезающей из окна?
— Нет.
Иван снова ненадолго погрузился в медитацию, и вновь Машу обволокла прохладная пелена.
— Ну вот, — Иван открыл окно. — Можешь отправляться к себе. А что ты скажешь подружкам на вопрос «где была»?
— Скажу честно: была в гостях, пила чай.
— Они спросят: у кого была, с кем пила. И не отступятся, пока не выпытают.
— Точно!
Маша пригорюнилась.
— Ничего, я сумею помочь твоему горю, — успокоил её Иван. — Вот, держи.
Он сунул ей в руки коробку с армейским сухпаем.
— Как придёшь в комнату, первым делом выложи на стол, и все вопросы разом исчезнут.
Маша немного подумала и вновь рассмеялась:
— Точно! Они решат, что я гоняла чаи с нашим кастеляном. Спасибо!
Ей захотелось поцеловать парня хотя бы в щёчку, но она после недолгих колебаний так и не решилась: воспитание победило. Девушка вылезла в окно и направилась к женскому общежитию третьего курса.
Глава 18
Дождь начался ещё с вечера — осенний, занудный. Вроде бы, не сильный, но стоит подольше пробыть на улице, и одежда оказывается отвратительно сырой. Самый лучший зонтик может разве что слегка отсрочить отсыревание. Поэтому Маша, увидав у ворот Академии ожидающий седоков автомобиль, обрадовалась, разве что в ладоши хлопать не стала:
— Как хорошо! Погода сегодня совершенно не годится для прогулок.
— Но мы ведь не на прогулку собрались — поддел её Терентьев.
— Неважно. Главное — ни сверху, ни снизу, ни с боков — нигде не будет этой противной холодной мороси.
— Нет плохой погоды, есть неподходящая одежда, — намекнул Иван.
— Вот если бы мы собрались прогуляться в Аномалию, — парировала Маша, — не сомневайся: я оделась бы совершенно иначе. Но в центре Волкова, боюсь, на меня посмотрели бы как на изменённого вепря.
— Совсем одичали в центре Волкова, — сокрушенно покивал егерь.
Он помог спутнице сесть в машину и уселся сам.