— Жаль, — опечалилась Маша. — Это было забавно. И приятно. И познавательно. И…
Девушка огляделась по сторонам, заметила небольшую эстраду и мысли её тут же перескочили на другую тему.
— Как у тебя продвигаются танцы?
— Нормально, равнодушно пожал плечами Терентьев. — Учитель говорит, к балу как раз успею.
— Это хорошо, — с предвкушением в голосе одобрила Маша. — Сегодня проверим.
И вновь кинула взгляд в сторону эстрады.
Подошел официант. С поклоном вручил два солидных томика с описаниями блюд и встал в шаге от столика, приготовив блокнот и карандаш.
Маша глянула в его сторону — не подслушивает ли — и, перегнувшись через стол, таинственно зашептала:
— Иван! Мне нужен твой совет.
Терентьев отвлёкся от изучения меню:
— Что-то случилось?
— Еще нет, но, как мне кажется, непременно случится. Понимаешь, после того, как мне принесли приглашение на бал, девочки как-то странно на меня смотрят. И даже те, которых я считала подругами, отстранились. Будто бы я виновата в том, что князь решил прислать мне приглашение. Зато парни как с цепи сорвались. Не то, чтобы проходу не дают, но внезапно заметили, что я вообще существую на свете. Здороваются, заводят какие-то глупые разговоры, главным образом о погоде и музыке.
— Ах, это! — егерь махнул рукой, — не обращай внимания. Сейчас я сделаю заказ и всё тебе объясню.
Маша вздохнула и приготовилась ждать.
Наконец, официант исписал страничку в своём блокноте и удалился. Терентьев быстро глянул по сторонам и перевёл взгляд на спутницу.
— Говоришь, подруги странно смотрят?
— Ну да. Я, вроде, повода не давала. И вообще. И пирожными тогда с ними делилась. А они!
— Они просто тебе завидуют. Вот когда ты была никем, когда копейки считала, когда числилась одинокой и несчастной, тогда всё было в порядке. Тебя можно было снисходительно пожалеть, даже поделиться той же пироженкой, которая уже не помещается в желудок и потому не нужна. А сейчас ты в один момент поднялась на недосягаемую для них высоту. Походы в рестораны тебе ещё могли простить, не забыв при этом позлословить на твой счёт. В конце концов, они тоже могут себе это позволить. Пусть не все, пусть не каждую неделю, но могут. Но приглашение на бал — это уже слишком. Это для твоих подруг так же недоступно, как полёты в космос. Отсюда и зависть, и взгляды, и отчуждение.
— Но я-то не переменилась, я осталась прежней! — возмутилась Маша.
Терентьев проигнорировал эмоции:
— Лет через двадцать-тридцать твои нынешние сокурсницы, если поумнеют, конечно, смогут это понять и оценить. Сейчас же они оценивают всех исключительно по внешним признакам. Те, что попроще — по прямым; те, что посообразительней — по косвенным. А снаружи у тебя резкое и внезапное увеличение благосостояния, все признаки наличия богатого покровителя и, в качестве вишенки на торте, приглашение. Сделай выводы сама.
Тут появился официант, и беседа прервалась.
Стол покрывался тарелками, мисочками, бокалами, а глаза у Повилихиной становились всё больше. Губы же, напротив, сжимались. Наконец, официант опустошил поднос и отступил в сторону.
— Они что, посчитали меня за содержанку? — прошипела Маша. — Приняли за дорогую шлюху? Ну я им устрою!
В порыве эмоций она вонзила вилку в сочный бифштекс и принялась терзать его ножом.
Иван же не спешил. Что-то его беспокоило. Что-то незаметное, непонятное, но такое, что проигнорировать нельзя. Он принюхался, прислушался к ощущениям, опросил Огонь и Пупса и, наконец, понял: Аномалия. Яд, принесённый оттуда.
Лицо Терентьева закаменело. Он поднял голову и увидел, что Маша уже подносит ко рту кусок бифштекса. Перехватил её руку, бросил коротко:
— Не ешь, отравлено.
Глянул в сторону, туда, где только что стоял официант, но его на месте не оказалось. Иван приподнялся, огляделся. Отравитель активно пробирался к выходу, спина его мелькала уже где-то рядом с дверями. Впрочем, одно средство против него у егеря имелось.
Круглая, изящная фарфоровая перечница, пущенная сильной рукой, угодила беглецу точно в темя. Тот как стоял, так и лёг. В зале началась лёгкая суета. К столику поспешил хозяин заведения, у тела официанта столпился народ, а Терентьев уже набирал знакомый номер.
— Анатолий Борисович, простите за беспокойство. Я просто не знаю, кому ещё можно позвонить. Я сейчас в кафе «Наяда». Да, на набережной. Меня хотели накормить отравленной едой. Официант пытался сбежать, но его удалось остановить. Спасибо, жду.