— Но… — растерялась Катарина, — все вокруг только этим и занимаются!
— Это в столице, поверьте. Здесь таких бездельников каждый второй, не считая каждого первого. Но я — не все и надеюсь, что никогда таким не стану. Вы подумайте на досуге: устроит ли вас та жизнь, которую я собираюсь вести. Марию — устроит, это я знаю точно. И если в Аномалии вдруг случится прорыв Тварей, она отправит детей с няньками в схрон, а сама встанет рядом со мной и будет сражаться.
Девушка некоторое время сидела рядом, глядя мимо Терентьева. Потом, видимо, что-то решив, поднялась и быстро ушла к себе.
Договориться с Зеехофером труда не составило. Маша вернулась после примерки довольная и очень удивлялась, что Катарина её не дождалась.
Чем ближе становился княжий бал, тем сильнее нервничал Терентьев. Не то портила настроение относительно скорая женитьба, не то страх опозориться в процессе танцулек, не то какие-то невнятные предчувствия без определённых причин.
Накануне бала внезапно позвонил Колюкин. Судя по голосу, дознаватель дошел до последней степени утомления.
— Добрый день, господин пасечник, — поздоровался он.
— Добрый день, господин сыщик, — симметрично ответил Терентьев. — Чем обязан вашему вниманию?
— Тем, что вы, господин пасечник, стабильно предоставляете мне сверхурочную работу.
В голосе дознавателя через усталость пробился намёк на ехидство. Но секунду спустя сыщик, видимо, встряхнул себя и заговорил почти нормально:
— Иван Силантьевич, после вашей эпической битвы с монстрами в полях под Волковым, я только и делаю, что вылавливаю поклонников Аномалии. Они все как будто проснулись и спешат вылезти наружу, как дождевые черви по весне. Но это всё мелочь. Даже те деятели, что пытались отравить вас в «Наяде» — сошки и пешки. И я боюсь, что вся эта шушара повылезала с единственной целью: чтобы не дать мне добраться до действительно серьезных людей — или нелюдей.
— Ага, — быстро понял Терентьев. — Вам скармливают мелочь, чтобы вы не помешали провернуть что-то действительно серьёзное. А раз массово сливают шестёрок, значит, они становятся не нужны. Значит, это всё случится в самое ближайшее время.
— Вот именно, Иван Силантьевич, — подтвердил Колюкин, — вот именно. А из ближайших событий у нас княжий бал. На нём кроме самого князя с семьёй будут присутствовать высшие чиновники государства, самые значимые люди княжества — не только в политическом, но и в экономическом смысле. Отличный шанс обезглавить страну и, пока на самом верху будет продолжаться неразбериха, сделать с ней всё, что угодно.
— А нельзя этот бал отменить или, хотя бы, перенести на некоторое время? — поинтересовался егерь. — Вы ведь наверняка держите князя в курсе событий, значит, он должен понимать серьёзность угроз.
— В том-то и дело, что нельзя. На этот бал завязано слишком много нематериальных факторов, и главный из них — репутация князя. Стоит намекнуть, что глава государства чего-то даже не боится — опасается, как стабильность власти тут же будет поколеблена. Начнутся попытки неповиновения, зашевелятся внутренние враги, и этим немедленно воспользуются враги внешние. Так что у Волкова есть выбор лишь из двух плохих вариантов.
— Значит, надо готовиться к бою, — сделал вывод Терентьев.
— Именно. И в этой связи у меня к вам просьба. Та мелочь, которую я отлавливаю в последний месяц, так или иначе связана с Аномалией. Так что я думаю, что и удар будет нанесён либо главными бенефициарами Аномалии, либо с использованием её возможностей. Ведь та ваша жабья икра до сих пор не найдена.
Сыщик замолчал. Пауза тянулась, и Терентьев решил напомнить о себе:
— И что же вы хотите, Анатолий Борисович?
— Я хочу ваш лом, — вздохнул Колюкин. — Не себе, нет. Но так получилось, что я знаю, что он из себя представляет на самом деле. И понимаю, что в процессе, так сказать, использования маскировка может не уцелеть, и ваша тайна станет известна слишком большому числу людей.
— Так что же вы хотите, в конце концов?
— Я хочу спрятать ваше оружие в помещении, где будет проходить бал. Если всё пойдёт по наихудшему сценарию, вы сможете добраться до него и не останетесь с пустыми руками против Тварей.
Теперь Ивану настала очередь молчать. Колюкин подождал-подождал и, не дождавшись ответа, спросил:
— Ну что, Иван Силантьевич? Что вы решили?
— Ответьте сперва вот на какой вопрос: оружия гостям ведь не положено?