— Не положено, — подтвердил дознаватель.
— А горсть пулек для воздушника — это допустимо?
— Вполне. Только, чтобы не в обойме.
— Стрелка от мини-арбалета не пройдёт?
— Нет, увы.
— Что ж, — вздохнул егерь, — я дам свой ломик. Но лично вам, в собственные руки. Приезжайте, Анатолий Борисович.
В этот раз дознаватель не сидел за рулём. Он сидел справа от водителя и спал. Увидев Терентьева, посаженный за руль страж тормошил начальство довольно долго, пока егерь не гаркнул в приоткрытое окошко:
— Рота, подъём!
Крыша у автомобиля оказалось крепкой, иначе в ней появилось бы два полусферических выступа. А голова дознавателя ожидаемо оказалась крепче головы простого стража. Он даже смог открыть дверцу и выйти наружу. Правда, стоял, придерживаясь рукой за машину.
Судя по выражению лица, на языке Колюкина сейчас вертелось много слов, и цензурных среди них было совсем чуть. Разве что союзы и междометия.
— Вы принесли? — произнес он совсем не то, что хотел.
Вместо ответа Иван протянул заострённый металлический стержень, в несколько слоёв покрытый битумным лаком.
Колюкин как-то странно поглядел на железяку в своих руках и, не сказав больше ни слова, сел в машину. К этому времени сидевший за рулём страж успел оправиться от лёгкой контузии. Он завёл мотор и тронул автомобиль с места.
Глава 24
Бал — мероприятие вечернее, и начинаться должен был сильно после обеда. Ближе к ужину. А потому первым пунктом в планах на день у Терентьева значило: «отоспаться». Он и будильник поставил на десять утра, решив пожертвовать завтраком ради здорового крепкого сна. В конце концов, чай у него имеется, а сухпай вполне сгодится вместо утренней каши. Зря, что ли, он отдал кастеляну баночку лучшего в мире мёда! Для разнообразия, Ивану даже начал сниться сон. Что-то весьма приятное и даже интересное. Но запомнить ничего не удалось, потому что сквозь блаженные грёзы пробился отчаянный трезвон телефонного звонка.
Мерзкий аппарат звонил и звонил, невзирая на мысленные проклятия и обещания выкинуть. Пришлось разлеплять глаза, со стоном выползать из-под одеяла. И все эти усилия только для того, чтобы увидеть перед собой замолчавший телефон, а за окном — глубокую тьму. Навскидку, часов шесть утра, не больше.
Голова ещё не до конца очнулась, и если упасть обратно и закрыть глаза, вполне можно было уснуть снова, и даже попытаться попасть в тот же самый невнятный, но крайне притягательный сон. И тут гадкий аппарат затрезвонил снова. На экранчике отобразилось: «Повилихина». Что ж, по крайней мере, за этой девочкой не числилось беспричинных звонков.
Уже предчувствуя надвигающиеся чужие проблемы, которые вот-вот станут его головной болью, Терентьев взял трубку. И прежде, чем успел сказать «Слушаю», из динамика донеслись бурные рыдания.
— Прекрати реветь! — прикрикнуть Иван. — Скажи толком, что случилось.
— Можно я к тебе приду, — сквозь слёзы сумела выговорить Повилихина, — пока всех этих куриц не перебила?
Фоном к голосу прозвучал резкий свист и сразу за ним истошный женский вопль.
— Приходи, что уж делать.
А что тут ещё можно ответить?
В окно постучали минуты через три, Терентьев едва успел умыться и одеться. Егерь отворил створки, шепнул Кэпу, чтобы замёл следы, цепочкой тянущиеся по сугробам от дорожки до его окна, и, едва Маша перелезла через подоконник, поскорее закрыл створки. И хотя операция заняла не больше четверти минуты, морозный ветерок успел выдуть из комнаты всё тепло до последнего килоджоуля.
Прежде, чем разбираться с Машиными проблемами, Терентьев, поёживаясь от принесённого с улицы морозца, тщательно задёрнул шторы, поставил греться чайник, приготовил кружки, заварку и только тогда обратил внимания на гостью. Та в казённом пальто поверх пижамы, с глубоко надвинутой шерстяной шапкой, сидела на стуле и тихонько всхлипывала.
— Хорош сидеть да реветь. Раздевайся, да рассказывай, в чём дело.
Маша повернула к егерю зарёванное лицо, и он невольно присвистнул: сплошь воспалённая кожа, волдыри, язвы и гнойники. И от всего этого за версту несло Аномалией.
— Да, за такое можно и порешить, — согласился Иван. — Я бы точно так и сделал. Думаю, идиотки, которые это устроили, в скором времени познакомятся с дознавателями из Разбойного приказа. Но целитель сейчас нужнее. Идём.
Терентьев быстро натянул валенки, тулуп — привет от кастеляна, и открыл дверь комнаты.
— Ты что! — испугалась Повилихина. — Нельзя же!
— Экстренные ситуации требуют экстренных мер. Идём!
Иван требовательно протянул руку.