— Ну уж нет, — с мрачной решимостью заявила Маша. — С ними я сама разберусь.
— Конечно, разберёшься. Но есть один нюанс, если ты до сих пор не поняла: тебя травили ядом, добытым в Аномалии, и без вмешательства Хрусталёва ты уже отдыхала бы в морге. Сознательно действовали твои курицы или нет, будут выяснять княжеские дознаватели, но в любом случае это уже особая статья. Мне нужно получить имя или адрес человека, который дал им яд.
— Ну что ж, — хищно улыбнулась Повилихина, — идём.
Комендант женской общаги, дородная тётка весом за центнер, едва увидела в дверях Терентьева, как подскочила со стула и перегородила телом проход.
— Мужчинам нельзя! — неожиданно тонким голоском заверещала она.
Егерь бережно приподнял тётку и переставил в сторону.
— После подискутируем, — пообещал он.
От неожиданности комендантша замолчала. Только и могла, что хлопать глазами, да открывать рот. Подобного развития событий она не могла представить себе даже в страшном сне. А Маша в сопровождении своего кавалера победным шагом двинулась дальше.
В коридоре было пусто, зато из Машиной комнаты доносились возбужденные голоса. Повилихина открыла дверь и шагнула внутрь. Голоса мгновенно смолкли. Но едва следом показался Терентьев, шум поднялся с новой силой. Кто-то даже завизжал, хотя, на взгляд егеря, совсем уж раздетых не было.
— Тихо! — гаркнул Иван, одновременно отдавая распоряжение источнику. — Говорить буду я.
Через пару секунд стараниями Кэпа наступила тишина. Правда, не все остались довольны, но Терентьеву на недовольство было начхать.
— Итак, — начал он, обращаясь к студенткам, — вами было совершено покушение на убийство, повлекшее за собой причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Кроме того, для покушение был использован яд из Аномалии, что является отягчающим вину обстоятельством. Думаю, непосредственной исполнительнице пожизненная каторга, остальным лет по десять-пятнадцать. Ну и поражение в правах, конечно. О том, как отнесутся к этому гениальному деянию ваши семьи, умолчу. Насчёт покушения на убийство я ничуть не преувеличил, целитель Хрусталёв уже пишет отчёт, в котором подробно изложит все обстоятельства своего раннего пробуждения. Отчёт пойдёт на стол старшему дознавателю Колюкину, копия — управляющему Академией и вашим родителям.
После такого заявления попытки говорить разом прекратились.
— Я не утверждаю, что все виновны в равной мере, — продолжил Иван. — Вы сговорились меж собой, и были согласны убить свою сокурсницу. Возможно, скинулись деньгами для покупки отравы. Но одна из вас добыла яд и принесла сюда, а другая добавила его в крема для лица и для рук. Они будут отвечать перед законом в первую голову. Мне сейчас нужна та, которая покупала яд. Остальными Маша займётся самостоятельно. Итак, кто это?
Терентьев медленно повёл взглядом по девчонкам. Одни стояли с вызывающим видом, другие — растерянные, ошарашенные словами егеря. Еще двое прятали глаза, явно чувствуя себя виноватыми.
— Ты! — Иван указал пальцем на одну из них, одновременно давая команду Кэпу, — Что ты можешь сказать? Или предпочитаешь говорить с Разбойным приказом? Это запросто. Вас просто возьмут кучей и отвезут к князю на приём, к его артефакту правды. И вы расскажете всё, хотите этого или нет. Но мера наказания при этом увеличится.
— Это Стаська! — после недолгой внутренней борьбы выкрикнула девушка. Она покупала!
Названная Стаськой оскалилась и, не имея возможности говорить, метнула в предательницу испепеляющий взгляд и провела большим пальцем себе по шее, обозначая недвусмысленную угрозу. И, круто развернувшись, метнула в Ивана заклинание. Кэп среагировал быстрей Терентьева. Выставил щит, отразил ледяную стрелу в потолок. А потом сделал что-то такое, чего Иван не отследил, но в итоге руки Стаськи оказались вытянуты по швам и плотно прижаты ладонями к бёдрам.
— Вот и первая кандидатка на пожизненную каторгу определилась, — констатировал егерь, поглядев на дыру в потолке. — Атака студента первого курса боевым заклинанием с очевидным намерением убить.
Он повернулся к той, что сдала сокурсницу. Может, и кто сыпал отраву знаешь?
— Знаю, — заявила та, решив, что хуже, чем есть, уже не будет. — Леська. Вон она!
Леська угрожать и нападать не стала. Затрясла поднятой вверх рукой, умоляюще глядя на егеря.
— Хочешь что-то сказать?