— Добрый вечер, Иван Силантьевич!
Егерь развернулся, пряча досаду. Перед ним стоял Платон Амосович Бахметьев собственной персоной. Рядом профессионально слепили улыбками две дамы. Одна постарше, примерно ровесница Платона Амосовича, другая значительно моложе.
— Рад встрече, — ответно улыбнулся Иван.
— Позвольте представить вам супругу мою, Елену Митрофановну, и дочь Евгению.
— Очень приятно, — наклонил в приветствии голову Терентьев.
Тут в разговор вступили дамы, в момент забросав егеря множеством вопросов, по большей части пустых:
— А вы действительно живете в лесу?
— А вы видели волков?
— А правда, что дятел может продолбить дерево насквозь?
— А правда, что из шишек можно варить варенье?
И прочая подобная чепуха. Было невозможно понять ни по голосу, ни по лицу, всерьёз они спрашивают, или, как это любят делать некоторые женщины, втихую насмехаются над бесчувственными болванами, неспособными уловить нюансы подтекстов. И неизвестно, сколько бы продолжалась эта пытка, если бы церемониймейстер не объявил:
— Помещица Мария Повилихина!
Иван выглянул из-за колонны и замер. Зеехофер, конечно, постарался на славу. И цирюльник свой гонорар отработал честно. И крем Бахметьева дело своё сделал. Но всё вместе создавало такой эффект, что егерь не сразу поверил, что вот эта принцесса у входа в зал и есть его давняя знакомая Маша.
Пришел в себя он от удара веером по плечу.
— Хам! — гневно заявила госпожа Бахметьева.
— Деревенщина! — прибавила девица Бахметьева. Они развернулись и величественно удалились, не забыв прихватить с собой Платона Амосовича. Тот, уходя, изобразил некую пантомиму: мол, приходится подчиняться, но только ради мира в семье.
Интереса у Терентьева эти дамы не вызвали, и он ничуть не сожалел о своей нечаянной выходке. Вместо этого он принялся искать в толпе гостей Машу. Хотя бы для того, чтобы увидеть её вблизи и высказать своё искреннее восхищение. Найти её проблемой не стало. Но пробраться сквозь кольцо успевших раньше молодых людей оказалось нелегко, а устраивать мордобой на княжьем балу показалось неприлично.
Маша, словно и не было утренних разборок с почти смертельным исходом, улыбалась изысканным комплиментам, подавала затянутую в лайковую перчатку руку для поцелуя и, заметив над окружившим её стадом внезапных поклонников, голову Ивана, со значением ему подмигнула. Внезапные поклонники принялись было искать адресата столь возмутительного знака внимания, но тут церемониймейстер объявил: Князь Волков с супругой!
Гости мгновенно забыли обо всём: и о прекрасной незнакомке, и о неизвестном получателе сигнала. Вся масса народа очень быстро переместилась поближе к высоченным двустворчатым дверям, размерами больше походящими на ворота. Двери медленно раскрылись, и под звуки фанфар в зал вступил князь. Слева от него, держа супруга под руку, шла роскошная, красивейшая женщина. Западать на неё смысла не имело: сердце красавицы давно и безраздельно было отдано мужу. Иван это ясно видел, как видел и желание некоторых удальцов проверить на прочность чувства княгини.
Владетельная чета прошла сквозь почтительно расступающуюся и угодливо кланяющуюся толпу к специально приготовленным креслам на возвышении. Но прежде, чем сесть на место и махнуть музыкантам белым платочком, Волков произнёс речь.
С первых слов Терентьев понял, что занятие это князь не слишком любил, но по необходимости освоил в совершенстве.
— Дамы и господа! Сегодня мы собрались, чтобы в очередной раз почтить память Спасителя…
Иван перестал слушать на второй фразе. Стоял в толпе, не стремясь пробиваться в первые ряды и маячить на глазах у правителя. И без того слишком уж засветился. А станет графом, так за ним и вовсе начнут постоянно присматривать. Не может быть такого, чтобы Волков крупных землевладельцев без внимания оставил.
Речь длилась, гости внимали. Но князь был не идиот, и прекрасно понимал, что всем присутствующим глубоко начхать на Спасителя, и что пришли они совсем за другим. Да и стоять лишние пять минут он не собирался. А потому, озвучив основные тезисы, плавно закруглился.
— В завершение хочу сказать о том, что в Селезнёвском уезде образуется новое графство. Оно объединит в себе несколько поместий, по разным причинам оставшихся без хозяев.
Видимо, слух об этом вырвался из княжьих палат, потому что далеко не все взволнованно зашептались, обсуждая событие. Но если появляется графство, то должен появиться и новый графский род! И это волновало лучших людей государства гораздо больше. Ведь граф — это, кроме титула, ещё и немалый доход, и привилегии, и упрощенный доступ к главе государства и много чего ещё вкусного и полезного. И этот род наверняка будет из числа тех, кто сейчас присутствует на балу!