И, секунду помолчав, добавил вполголоса:
— Пожалуй, он единственный, кто сможет нам помешать.
У фуршетных столов собралась оживлённая публика. Угощались крошечными, на один укус, пирожками с разнообразной начинкой, аккуратно свёрнутыми небольшими блинчиками в меду, сложными бутербродиками, нанизанными на зубочистки — всё сплошь приготовленное из выращенного и добытого в княжестве. Запивали угощение легкими винами и крюшонами. Для отвергающих алкоголь выставили морсы и сбитень.
Иван набрал на тарелку несколько разных пирожков, взял бокал морса и, отойдя подальше, принялся подкреплять силы. Процесс не слишком удобный, но стоять у стола во-первых, тесно, а во-вторых, шумно. Опять же, в большом количестве присутствуют не вполне вежливые юноши, пытающиеся произвести впечатление на своих барышень. А здесь, у стенки, по крайней мере, прикрыта спина и никто не норовит пихнуть под руку — разумеется, в тот самый момент, когда егерь пытается отпить из бокала.
Терентьев только засунул в рот очередной пирожок и поднёс ко рту бокал с морсом, как сбоку нежный голосок произнёс:
— Почему вы от нас прячетесь, господин Терентьев?
Иван повернул голову. Рядом с ним стояла очаровательная блондинка — из числа тех типовых созданий, с которыми ему сегодня довелось танцевать. Её намерения отлично читались по глазам. А если подключить Огонь и послушать душой, то быстро выяснялось, что кроме тщеславия и жадности других мотивов-то и нет.
Он спокойно дожевал пирожок и лишь тогда ответил, демонстративно качнув бокалом:
— Всё просто: я проголодался. Мне казалось, это вполне очевидно.
— Фу, какой грубиян, — строго нахмурилась барышня. — Князь, без сомнения, ошибся, когда принял решение даровать вам графский титул.
— Разве титул дают за умение любезничать с дамами? — саркастически заметил Терентьев.
— Неважно! — быстренько перевела разговор блондинка. — Мы желаем с вами поговорить, о многом расспросить.
— Желания мужчин при этом, как обычно, игнорируются.
— Желания женщин важнее! — безапелляционно заявила начинающая стервочка.
— Я не возьму вас в жены, — ответил на это Иван.
— Но почему? — оторопела барышня, ожидавшая совсем иного развития диалога.
— Не терплю начальников, а тем более начальниц.
По лицу девушки на секунду пробежала злобная гримаса. Она крепче сжала в кулачке крошечный флакон приворотного зелья. Что ж, она хотела по-честному. Но раз этот упрямый пасечник сопротивляется, ему же хуже.
— Господин Терентьев, — раздалось с другой стороны.
Иван повернулся на голос, опустив при этом руку с бокалом. Эта девушка была, пожалуй, поинтересней первой. И в ней присутствовало, скорее, любопытство, чем желание прибрать к рукам ценный актив, пока другие не дотянулись.
— Чего вы хотите, барышня?
— У меня сестра учится в Академии. Она рассказывала о вас удивительные вещи. Правда, что вы одним ударом уложили учителя гимнастики?
— Правда, — кивнул егерь и поднёс ко рту бокал.
Поднёс — и затормозил: накатило то же самое чувство, что и давеча в «Наяде». Только сейчас ощущение было сильнее, отчётливее. Он быстро взглянул на первую девицу. Та стояла напрягшись, с предвкушением всматриваясь в свою жертву. Увидев лицо Терентьева, опомнилась и приняла невинный вид.
— Откуда ты взяла отраву? — спросил Иван, отбросив приличия и куртуазность. Голос его стал воистину страшен, и девушка где-то в глубине души дрогнула. Теперь она и сама не хотела замуж за этого кошмарного человека, будь он хоть трижды графом. Но при этом точно знала: что бы она не сделала, признаваться ни за что нельзя, иначе будет хуже. Она отвернулась и собралась уже ускользнуть куда-нибудь подальше, но была грубо поймана за руку. Тарелка с угощением грохнула об пол. Осколки фарфора и пирожки брызнули по паркету.
— Идиотка! — рявкнул Терентьев, разворачивая девчонку к себе лицом. — Кто дал тебе яд?
Вокруг началась суматоха. Инцидент был явно не из тех, что дозволяется на балах. Все разом зашумели, принялись что-то требовать от егеря, но ему было на них наплевать. Он поймал взгляд жадной дурочки, и вновь спросил, медленно и отчётливо выговаривая слова:
— Кто. Дал. Тебе. Яд.
Девушка прибегла к более сильному оружию. Губки её задрожали, глаза мгновенно наполнились влагой. И тут она некультурно, пальцем, ткнула куда-то Ивану за спину:
— Он!
Иван выпустил руку девушки, которая, воспользовавшись моментом, тут же отступила в толпу, и обернулся. В человеке, который сунул руку за пазуху, душа была. И Аномалией от него не разило так уж явно. Не более, чем от людей, употребляющих алхимические декокты с аномальными компонентами. Но во взгляде у него присутствовала холодная решимость убийцы, и под сюртуком находился уж всяко не букет ромашек. Достать свой воздушник егерь никак не успевал, да и рука оставалась занята бокалом. Но любой предмет при необходимости может стать оружием!