У лося шкура была покрепче, но Иван всё равно решил попробовать. Пальнул. Пулька отскочила от бронированного бока и унеслась неведомо куда. Против этого танка требовалось оружие помощнее.
Егерь убрал воздушник в кобуру и побежал ко входу, к той колонне, у которой был спрятан лом.
Глава 27
Маша Повилихина и Катарина Зеехофер как раз оканчивали пудрение носиков, когда из бального зала донеслись первые крики.
— Что там происходит? — испуганно спросила Катарина.
— Нападение, — пояснила Маша. — Меня Иван предупреждал, что такое возможно, и даже вероятно.
Она прислонилась к стене и деловито принялась задирать юбки у правой ноги. Когда подол дошел до колена, Катарина не выдержала:
— Что ты делаешь? Зачем?
Маша молча и сосредоточенно продолжила своё занятие. Наконец, сгребя в охапку кучу шелка и кружев, она открыла всеобщему обозрению прикреплённую над коленом кобуру с воздушником. Отстегнула сбрую, помассировала бедро и вернула на место подол.
— Ты всегда носишь с собой воздушник? — не удержалась от вопроса пораженная подруга.
Маша усмехнулась:
— Только сегодня. Обычно я ношу с собой арбалет.
— Что же это за место такое, в котором нужно постоянно иметь при себе оружие?
— Терентьевское графство, — не удержалась от шпильки Маша. — Ну, мне пора. Надо помочь Ивану.
— Я с тобой! — поспешно заявила Катарина. — Я ни за что не останусь здесь одна.
— Вот же… — поморщилась Повилихина, прибавив про себя ещё с десяток слов. — Ладно, идём. Держись позади, слушай команды и, главное, выполняй их прежде, чем начнёшь думать. В случае чего — кричи на поражение.
В княжеском дворце Маша прежде не бывала, если не считать краткого разговора с Волковым, но сообразить, где и что находится, труда не составило. И все было бы хорошо, если бы не девица Зеехофер.
— Маша, почему мы идем наверх? — излишне громко спросила она.
Пришлось остановиться.
— Катарина, внизу бегают монстры, каждый из которых способен перекусить нас обеих пополам за один приём. Но над залом есть галерея, с которой можно действовать как в тире. А теперь замолчи. Неизвестно, кого мы там встретим. Будет лучше, если о нашем приближении никто не узнает.
— Хорошо, — прошептала девушка, и подруги, подобрав юбки, продолжили осторожно подниматься.
На галерее над бальным залом стояла фигура в балахоне. Рядом с ней — охрана, двое воинов в легкой кожаной броне. Балахон сосредоточенно водил руками перед собой и, повинуясь его движениям, Твари внизу убивали людей. Появление девушек планом явно не предусматривалось. Балахон отвлёкся на время от управления монстрами, рявкнул на охрану:
— Что стоите? Убейте их!
Маша ощущала от балахона ровное и сильное воздействие Аномалии. Но не зря же Иван выдал ей такую огромную ценность — четыре орихалковые пульки! Она справится, иначе и быть не может. Собственно, у неё и варианта другого нет: справиться или помереть. Маша подняла воздушник и шепнула источнику:
— Помогай!
Пуф-пуф!
У ближнего охранника на толстой коже панциря напротив сердца появилось две до смешного маленькие дырочки. Здоровенный опытный воин словно споткнулся на бегу и с грохотом рухнул на пол.
Пуф-пуф!
Второй охранник лёг рядом с первым.
— А-ах!
Катарина Зеехофер тихонько сползла по стеночке в обморок.
Человек в балахоне удивлённо повернулся к Маше, на время отвлекшись от своих Тварей. Где-то внизу изменённый кабан застыл в полуметре от госпожи Бахметьевой. Она осторожно, бочком, прижимаясь к стене роскошным тухесом, выбралась из угла и с оглушительным визгом бросилась прочь.
Балахон явно хотел что-то сказать, но Маша твёрдо знала: с Аномалией разговаривать не о чем.
Пуф-пуф!
Складки одеяния чуть колыхнулись, но фигура даже не дрогнула.
— Глупая девочка, — сказал человек в балахоне. — Ты не сможешь убить меня из своего маленького воздушника. Теперь тебе придётся умереть. А могла бы убежать и остаться живой.
Пуф-пуф!
Орихалковые пульки были заряжены в самом конце магазина. Две штуки вонзились в балахон примерно в то место, где у людей обычно бывает сердце. Враг дёрнулся, зашипел, но падать и помирать не спешил.
— Этого мало, чтобы меня убить, — проговорил он несколько секунд спустя и шагнул к Маше.
Голос существа, скрытого балахоном был теперь надсадный, тяжелый. Из него ушли надменность и пренебрежительность — на них просто не хватало сил. Маша отметила это с чувством глубокого удовлетворения и подняла воздушник. В магазине оставалось ещё две пульки.
Пуф!
Маша была уверена, что попала именно туда, где у людей обычно бывают глаза. Один вышибла точно, но балахон всё ещё стоял. Правда, идти уже не мог.