По данным чиновника никакого Терентьева здесь быть не могло. По крайней мере, не планировалось.
— А документик у вас имеется? — с подозрением уточнил мундироносец.
— А то как же!
Подозрительный парень вытащил из кармана серенькую невзрачную книжицу. Не выпуская из рук, продемонстрировал страничку с именем и фотографией и тут же убрал обратно в карман. Гость намётанным взглядом тут же отметил: фото с оригиналом совпадает. Но поверхностное знакомство с документом его не устроило.
— Молодой человек! — нахмурился чиновник. — Передайте мне ваше удостоверение, я обязан проверить его подлинность.
— С какой такой стати? — упёрся Терентьев. — Я вас лично не знаю, вы не представились по форме, документы, подтверждающие ваши полномочия, в развёрнутом виде не предъявили. А пиджачок с позументом любой нацепить может. Так вот дам документ подержать, а вы шасть в кусты, и поминай, как звали.
— Хм-м…
Слова парня были по меньшей мере разумны, а его рост, ширина плеч и некоторые другие нюансы вызывали обоснованное сомнение в принципиальной возможности силовых воздействий. Человек в мундире не стал упираться. Достал из внутреннего кармана казённого сюртука служебный жетон, сделал эффектный пасс и вокруг бляхи на пару секунд возник золотистый ореол, напоминающий контуром оскаленную волчью голову анфас. Затем визитёр приложил два пальца, указательный и средний, к форменной фуражке и отрекомендовался:
— Старший пристав княжеского поместного приказа Просвирьев Константин Трофимович. Позвольте всё-таки ваше удостоверение, Иван Силантьевич.
После формального представления Иван тоже не стал ерепениться. Вновь добыл свою книжицу и подал господину старшему приставу. Тот раскрыл документ, внимательно перелистал страницы и проделал тот же пасс. Опять вспыхнула голова хищника.
— Хм-м… — повторился чиновник, при этом на лице его появилось выражение сильнейшего изумления.
С полминуты он размышлял, а после вернул книжицу владельцу, сопроводив её вопросом:
— Скажите, Иван Силантьевич, а документы на право владения земельным наделом у вас имеются?
— Разумеется, — уверил его егерь. — Вот, глядите.
И жестом фокусника извлёк из другого кармана сложенные вчетверо бумаги.
— Но я бы хотел увидеть оригиналы! — запротестовал Просвирьев.
— А чем вас не устраивают копии? Вот, глядите: подпись и личная печать нотариуса, все реквизиты нотариальной конторы указаны. Можете запросить, имеется ли у этого человека соответствующая запись, хранится ли в его архиве такая же копия. А оригиналы, сами понимаете, слишком ценны, чтобы держать их в таких вот условиях.
Иван обвёл рукой живописные руины.
— Ценность этих бумаг не только юридическая, но также историческая, — продолжил он. — Если они требуются для каких-то делопроизводств, я могу их предоставить в ваше управление лично, с соблюдением всех положенных бюрократических процедур. И, разумеется, я хочу гарантий того, что упомянутые оригиналы будут возвращены мне сразу после окончания работы с ними. Причём, возвращены безусловно.
— Вы не доверяете государству? — строго спросил чиновник, мысленно потирая руки: оппонент сам залез в типичную ловушку для лохов. Это был ещё не гнев, но демонстрация возможности оного.
— Доверяю, конечно, — ловко вывернулся парень. — Но сами понимаете: человеческий фактор, то да сё. Один недосмотрел, другой переложил, третий посчитал за мусор, четвёртый сходил в сортир — и привет, концов не найти. А, главное, и виноватых нет. Если я вам и доверю фамильную реликвию, то только в обмен на составленную по всем правилам бумагу, в которой будут прописаны конкретные люди, отвечающие за сохранность документов, и точные суммы, причитающиеся мне в случае утраты или повреждения бумаг. А так же обязательство государства и конкретных лиц в случае эксцесса восстановить документы с указанием причины утраты. Ну и разумные сроки восстановления. А иначе — извините, довольствуйтесь копиями.
Уполномоченный открыл было рот, но Терентьев его опередил:
— Уверен, что в законе что-то вроде этого предусмотрено. В конце концов, я могу проконсультироваться у знающего юриста.
В груди господина Просвирьева начала закипать злость. Не на парня, здесь всё было предельно ясно. На того, по чьей вине он битых три часа тащился в эту глушь. И всё ради того, чтобы лично убедиться в бессмысленности этого действия. А теперь ему теперь предстояло ещё три часа пилить обратно. Но ничего, он знает, с кого спросит за эту прогулку, и кто ему заплатит за потерянное впустую время.