Вопрос требовалось решить немедленно. Фрося молниеносно оделась и поспешила в ближайший телефонный салон. Это в Селезнёво лавки. А здесь, в столице, салон. Фрося секундочку полюбовалась на роскошную вывеску «Волков-связь» и решительно распахнула дверь.
— Чего изволите, сударыня? — почтительно склонился перед ней приказчик.
— У меня внезапно закончился контракт.
Фрося протянула телефон с ярко светящимся красным огоньком.
— Позвольте ваш документ, — ещё раз поклонился приказчик.
— Видите ли, — девушка слегка замялась, — этот телефон мне отдал жених, и контракт должен длиться ещё несколько недель. Хотелось бы узнать, что случилось.
Приказчик вынул из-под прилавка пристёгнутый цепочкой казённый телефон. Сверяясь с протянутым Фросей аппаратиком, ловко потыкал пальцами в экран и спустя минуту произнёс:
— Сожалею, но владелец аппарата прекратил контракт.
Эсфирь состроила умоляющую гримаску:
— А, может, я могу сама оплатить контракт на, хотя бы, месяц?
Приказчик профессионально опечалился:
— Увы, это сделать может лишь владелец телефона. Свяжитесь со своим женихом и выясните, из-за чего произошел подобный казус.
— Но как же я с ним свяжусь? Ведь мой аппарат не работает!
В уголках глаза девушки набухли крупные слёзы. Приказчик, видя это, со скорбью в голосе посоветовал:
— Имеется общественный телефон, имеется телеграф. На худой конец, имеется почта и работает она весьма надёжно. Воспользуйтесь любым из этих вариантов. А прямо сейчас я вам помочь ничем не могу. Если же будете настаивать, — тут голос приказчика внезапно построжел — телефон мы изымем и переправим владельцу.
Девица Перепёлкина выскочила из телефонного салона в состоянии глубокого праведного негодования. Она добежала до телеграфа и схватила бланк. Поморщившись при виде общественного пера и засохших чернил, достала личную самописку. Черкнула в бланке: 'Дорогой дядюшка, твой вариант прокис. Могут быть проблемы. Разберись, пожалуйста. Твоя Фрося.
Может, в другое время Перепёлкина бы сперва прикинула, как изловчиться и выгадать несколько копеек, но сейчас нужно было действовать, и как можно быстрее. Она даже расщедрилась на пометку «молния» и доставку. Заплатила кошмарные деньги, почти что рубль. И, ещё сильней разгневавшись от неплановых трат, отправилась в общежитие Академии.
Два шага, всего два шага пришлось сделать несчастной девушке, прежде, чем ей на глаза попалась вывеска: «Волков-банк».
— Вот оно! — почти что вслух подумала Перепёлкина.
Там, на счету, кажется, что-то ещё оставалось. Её месть будет ужасной!
Мимо скучающего у дверей охранника уверенным шагом прошествовала отнюдь не мещанка Ефросинья Перепёлкина, а леди Эсфирь Кай!
— Милейший, я желаю снять остатки средств и закрыть счет, — повелела клерку Эсфирь.
Тот, полнейший сухарь, не обратив ни малейшего внимания ни на интонацию голоса, ни на саму леди протянул руку в чёрном сатиновом нарукавнике:
— Позвольте ваше удостоверение.
Изящным жестом Эсфирь протянула свою книжицу. Клерк пощёлкал клавишами под стойкой и спустя минуту выдал ответ:
— Гражданка Перепёлкина, ваше право на управление этим счётом отозвано.
— Но почему? — возмутилась девушка.
Охранник у входа оживился и, положив руку на рукоять резиновой дубинки, принялся внимательно следить за продолжением разговора.
— По решению владельца счёта, разумеется, — отчеканил клерк. — Если вы хотите оспорить это решение, вам необходимо обратиться к самому владельцу счёта.
Из «Волков-банка» вышла совершенно раздавленная свалившимся на неё несчастьем мещанка Ефросинья Перепёлкина. В её жизни определённо началась чёрная полоса.
[1] Caille (фр.) — [kɑj] — перепёлка
Глава 12
Рынок бурлил. Свободных прилавков не было видно, гомон стоял такой, что для того, чтобы быть услышанным, приходилось почти кричать. Среди толпы выделялась «медовая» очередь к Петровичу. Тот развернулся вовсю. И, между прочим, перенял идею с пробничками. Правда, Иван готов был голову дать на отсечение: в «пробовальной» баночке один мёд, свежий и правильный. А в остальных — другой, старый и разбавленный.
Терентьев с Машей прошелся по рядам: найти место, даже кусочек прилавка, было невозможно. Но раз товар принёс, надо его продать, а чтобы продавать, надо купить разрешение.
Рядом с будкой дежурил угрюмый мордоворот в кожанке и штанах с лампасами. Понятно: нынче хозяева рынка на одних только торговых жетонах подняли немалую сумму. А вдруг решит кто нахрапом взять кассу? Вряд ли, конечно, но береженого даже Спаситель бережет. Вот для того и поставили паренька: пусть Спасителю помогает.