— Неужели нельзя было хоть котёл кипятка нагреть?
— Не уверен, что котла бы хватило. Вы ведь видели, в каком состоянии что сам Черняховский, что его наряд. Сейчас начерно старика отскоблят, а потом, на чистовую обработку, тёпленькая пойдёт.
— Ну, это ваше дело, — не стал вмешиваться Бахметьев. — Будьте добры, назовите цену за дополнительную партию.
Иван хитро улыбнулся, снабженец насторожился.
— Вы ведь, Платон Амосович, из этого мёда будете разные снадобья готовить. Так?
— Так, — подтвердил тот.
— Так вот: хочу я за каждую банку мёда из этих десяти, образец вашей продукции, но непременно той, что из этого мёда сделан. Так сказать, меняю флакон на флакон. Отдаю вам десять почти одинаковых порций, а взамен хочу получить десять различных экземпляров полученных из этого мёда снадобий.
— Вы знаете, сколько стоит наш товар? — тут же поднялся на дыбы Бахметьев. — А из каждой вашей баночки выйдет не так уж много наших.
Терентьев, в свою очередь, сразу спорить не стал. Прежде, чем возражать, отпил с видимым удовольствием пару глотков чая, и лишь после этого ответил:
— Цен ваших я не знаю, это верно. А насчёт «не так уж много» вы явно лукавите. Я пробовал свой товар, и могу сказать, что для личного употребления, например, с чаем, достаточно одной капельки. Незабываемый вкус вам гарантирован. Кстати, попробуйте чай.
Бахметьев взял в руки грубую глиняную кружку, как следует, принюхался и отхлебнул немного. Сосредоточенно покатал напиток во рту, словно вино, но сплёвывать пожадничал, проглотил. Закатил глаза от удовольствия и следующий глоток сделал уже безо всяких дегустационных ритуалов.
— Вот видите! — тут же вставил словечко Иван, — у вас на кружку чая добавлена чайная ложка сильно разбавленного водой мёда. Так что моего продукта на флакон вашего товара уйдёт от силы полграмма. Сами говорили: нужные вам компоненты содержатся в нём просто в бешеной концентрации. Уверен, что себестоимость ваших эликсиров и пилюль минимум в два-три раза ниже отпускной цены, и даже самое дорогое в изготовлении средство вряд ли обходится вам дороже всё той же тысячи рублей. Так что если брать по деньгам, то вы даже останетесь в выигрыше. А я, если самому не пригодится, сделаю вам рекламу, и получу шанс оказать ценную услугу нужным людям.
Бахметьев рассмеялся:
— Будь по-вашему. Флакон за флакон. Только имейте в виду: эти флаконы ещё предстоит изготовить.
— Я готов подождать. Мы ведь с вами рассчитываем на долгосрочное сотрудничество, не так ли? — Терентьев улыбнулся еще более хитро. — А что касается формальностей, так мы сейчас договорчик составим. Уверен, у вас при себе имеется всё необходимое. Заодно и телефончиками обменяемся.
Довольный Платон Амосович Бахметьев отбыл в столицу, увозя с собой три десятка сверхценных туесков с мёдом. И сразу после этого гостевое кресло занял бывший управляющий помещиков Свиридовых.
Дед был наголо выбрит, добела отмыт, одет в чистое, хоть и не по размеру, и досыта накормлен. Сидел и поклёвывал носом. Но едва Терентьев, проводив Бахметьева, уселся напротив, подскочил, встрепенулся:
— Благодарю, Иван Силантьевич.
И поклонился сидя. Так, что едва лбом о стол не шандарахнулся.
К счастью, обошлось без черепно-мозговых травм. Дед нагнулся и поднял на колени свой латаный-перелатаный сидор. Распустил завязки на горловине и принялся выкладывать свиридовские столовые приборы. Иван взял одну из ложек, потёр о рукав, присмотрелся. Спросил:
— Серебро?
— Если бы! — вздохнул старик. — Серебро давно бы уж купили. Мельхиор это, медь с никелем. Голимая имитация, ценность имеет лишь поделочную.
— Я вижу, Пахом Дмитриевич, у вас четыре комплектных прибора: ложка, вилка, столовый нож. Сколько вы хотите за них?
Дед некоторое время мялся, и Терентьев уже решил было, что наблюдает классическую сцену борьбы с жадностью, но бывший управляющий внезапно одним разом передвинул всё добро через стол, к егерю.
— Возьмите, — сказал. — Возьмите, если эти вещи составляют для вас какую-либо ценность. У меня их всё равно никто не купит. А потом, как помру, выбросят на помойку или, в лучшем случае, заберёт шпана, что кормится на рынке.
Теперь пришел черёд Ивана думать.
— Пахом Дмитриевич, — наконец, решил он, — я приму ваш дар. Но брать что-либо просто так не в моих правилах. Вы ведь, насколько я знаю, служили у Свиридовых управляющим. И были в этой должности весьма неплохи.
— Бросьте, Иван Силантьевич, — поморщился дед, — бросьте. Меня не нужно заманивать лестью. Я и так расскажу вам, как исчезли Свиридовы и появились Горбуновы.