Часовня нашлась тут же, на кладбище. Крошечная, вдесятером в ней было бы уже тесно. Но вот беда: заперта. И крепкие ворота в окружавшем её высоком заборе тоже были закрыты. Иван чувствовал: кто-то внутри есть. Поколотился в дубовые створки, но безрезультатно. И ушел. Не хотят его здесь приветить, так найдётся другой храм. Сел на мотороллер и укатил к себе на пасеку.
Петровичу не спалось. Несмотря на приоткрытое окно в спальне было душно, после съеденной на ужин гусиной печёнки в животе противно бурлило, а всё тело болело после вчерашней торговли. И кто дёрнул того мужика заглянуть в банку с товаром, да ещё и попробовать? А не было бы дегустации, ничего бы не случилось. Покупателям просто не с чем было бы сравнивать. Вот к чему приводят поспешные изменения в устоявшихся методах.
Торговец осторожно потёр расцветший всеми оттенками фиолетового пухлый бочок. Надо же было так попасться! Как его били! А какие здоровые кулаки были у того мужика, что первым предъявил свои претензии!
Петрович потрогал фингалы на лице и болезненно поморщился. И ведь никто не вступился, ни один из этой толпы негодяев. Но ничего, мед им всё равно будет нужен, так что податься им некуда. А он ещё подумает, кому продавать, а кому нет. К счастью, пасечник больше ему не помешает. Иннокентий Борисович это твёрдо пообещал. К нему наведается опытный специалист по решению подобных вопросов. И тот здоровяк получит сполна.
Боровичок тихонько, чтобы лишний раз не тревожить пострадавший организм, повернулся на чудом уцелевший бок и помассировал ягодицу, что пострадала первой. Ну что за дикарь? Так реагировать на невинное предложение!
Петрович, наконец, нашел положение, при котором почти ничего не болело и начал было задрёмывать, как вдруг с него грубо сорвали одеяло. Сильная рука крепко зажала рот. Резкий незнакомый голос спросил из темноты:
— Как зовут твоего хозяина?
Зажимающая рот ладонь исчезла, но шею тут же кольнуло острие ножа, так что мысли о том, чтобы крикнуть или хотя бы соврать у Петровича не возникло.
— И-иннокентий Борисович, — произнес он дрожащим голоском.
— А фамилия у него имеется?
И нож чуть шевельнулся, царапнув нежную кожицу на самом уязвимом месте.
— И-иголкин!
— Где живёт? — не унимался голос.
Петрович, дрожа от холода и страха, назвал адрес.
— Живи пока, — подытожил голос.
Нож исчез. На фоне окна мелькнула тёмная фигура, колыхнулась штора, и Петрович ощутил некий прилив смелости. Он, невзирая на болючие синяки, перекатился по кровати, дотянулся до тумбочки, на которой лежал телефон. Надо было срочно предупредить шефа.
Откуда ни возьмись, в спальне образовалась ещё одна тёмная фигура.
— Ай-яй-яй! — с укоризной мелодично произнесла фигура.
Сграбастала телефон и напоследок долбанула несчастного торгаша рукоятью ножа в лоб, добавляя к синякам ещё и немалую шишку.
Когда Петрович очнулся, в спальне было свежо и прохладно. Одеяло валялось на полу. Подол ночной сорочки неприлично задрался открывая возможным зрителям покрывшиеся гусиной кожей тонкие ножки. Боровичок подскочил с кровати, крепко запер окно, дверь и с головой нырнул под одеяло. Ему было очень, очень страшно. К лешему Иннокентия Борисовича, самому бы в живых остаться.
Платон Амосович Бахметьев сидел в любимом кресле и механически вертел в руках небольшой фарфоровый флакончик с золочёной крышкой. Удивительный мёд удалось нынче купить. За такой и вдвое переплатить не жаль, всё одно в большой прибыли останешься. А этот парень, Терентьев, похоже, и сам не знал правильную цену своему товару. Не сказать, что сильно продешевил, но мог и больше требовать. И Бахметьев бы заплатил. Поторговался бы непременно, но в конце концов заплатил.
А как не торговаться? Если названную цену без торга платить, в короткий срок без штанов останешься. При торге и приврать не грех. Вот, например, о сроках изготовления снадобий. День всего прошел после возвращения, а уже — вот, первые результаты. И результаты эти без преувеличения потрясающие.
Вот сейчас у него в руках фактически пилюли молодости. Нет, старение они не останавливают. Но изменяют некоторые параметры работы желез внутренней секреции таким образом, что организм человека на некоторое время обретает способность к регенерации. И самостоятельно заменяет органы и ткани, подвергшиеся возрастным изменениям. Вот на столе стоит баночка мази. Мечта всех модниц! Стоит намазать ею тело, как на обработанных участках кожа становится как у шестнадцатилетней девочки. Правда, эффект нестойкий, всего на несколько дней. Но какой-нибудь старушке вполне хватит, чтобы блеснуть на балу. И заплатит эта старушка золотом по весу, не торгуясь. А то и больше.