— Р-р-р-р!
Шнырь оглянулся, насколько позволяли штаны и встретился нос к носу с кобелем, который запросто мог одним движением перекусить ему не только руки, но и ноги. Он выпустил из рук иваново добро и с криком «А-а-а-а»! рванул куда подальше. Только треснула ткань штанов. Крепкая ткань, наподобие грубой джинсы.
— Р-р-р-р? — удивился Байкал.
Мол, какого беса ты дёргаешься? Ясно же, что сбежать не выйдет.
На шум обернулись ближайшие стражи Разбойного приказа. Один из них, недовольный тем, что его потревожили, направился к Терентьеву. Видя это, шнырь рванулся ещё отчаянней и вырвался таки. Кинулся с воплями наутёк, сверкая голым филеем. А Байкал выплюнул на перрон мокрую тряпку и вновь спрятался.
— Что происходит? — спросил страж у подозрительного типа в камуфляже с палкой, сундуком и армейским баулом.
— Да вот, предотвращена попытка кражи, — кивнул Терентьев на мелькающее где-то вдали белое пятно.
— Пр-редъявите документики! — рыкнул страж, гордый своим умением рыкать и правом требовать документы.
Иван потянулся было привычным жестом к нагрудному карману, но тут подбежал Некрас, держа в руках немалую кипу бумаги:
— Вот, всё купил, что было. Кроме дамских журналов, разумеется.
— Кто таков? — ещё более грозно рыкнул страж.
— Некрас Полуянов, — ответил тот, убирая покупки в баул. — Слуга помещика Терентьева.
Тут страж что-то сообразил:
— А вы, стало быть, помещик Терентьев? — учтиво задал он вопрос Ивану.
О Терентьеве страж был наслышан. Судьба Афанасия Репилова, бывшего стража Разбойного приказа, была у всех на слуху.
— В таком случае, не имею претензий. Приятного путешествия, господин Терентьев.
Тут станционный смотритель затрезвонил в надраенный до цвета орихалка латунный колокол, раздалось громкое пыхтение и на первый путь, к самому перрону, принялся вползать поезд. Состав тащил — Иван сперва не поверил глазам — самый настоящий паровоз. Только позади него сразу начинались вагоны, и не было ни тендера, ни густого черного дыма из трубы. Над паровозной тушей, покрытой красным лаком, вилась едва заметная струйка пара, и больше ничего.
Вагоны тоже были раскрашены в разные цвета, в зависимости от класса. Иван экономить не стал, взял самые лучшие места. И сейчас, подхватив барахлишко, дожидался остановки шикарного, крашенного в глубокий синий цвет, с ярко выделяющимися желтым деревом оконными рамами.
Проводник в синем, под цвет вагона, кителе, с надраенными до невозможного блеска позолоченными пуговицами, вышел на перрон. Увидев будущего пассажира, он грозно сдвинул брови к переносице, готовясь дать отпор, но, к его удивлению, билеты были в порядке.
— Васька! — крикнул он куда-то в глубину вагона.
Оттуда высунулся молодой напарник в точно такой же форме.
— Проводи его благородие до купе.
Иван быстро попрощался с Некрасом, с Байкалом и, подхватив свои вещички, зашел в вагон. Купе у него было первое по счёту, рядом с каморкой проводника. Прочие купе оставались пустыми. Об этом красноречиво свидетельствовал ряд раскрытых настежь дверей. Помощник Васька отработанным жестом пригласил Терентьева располагаться и посторонился, давая пассажиру со всем багажом пройти внутрь.
Иван бросил на столик перед окном пачку газет, убрал остальной багаж в рундук под сиденьем и уселся на мягкий диван в ожидании отправления и проверки билетов. Ехать предстояло чуть более суток. То есть, на другой день, с утра пораньше, Иван должен оказаться в столице. А там понесётся время вскачь: Академия, учёба, учёба и еще раз учёба. Всё, как завещал незабвенный Владимир Ильич, которого здесь, в этом мире — к добру ли, к худу ли — никогда не было.
С площадки вагона донесся шум, раздались голоса, и спустя минуту в купе к Терентьеву уверенным шагом вошла молодая хорошо одетая женщина. Следом за ней проводник — тот самый, которому так не понравился Иван, тащил огромный чемодан, в который запросто можно было спрятать женщину целиком.
— В чём дело? — недовольно поинтересовался Терентьев у проводника, напрочь проигнорировав женщину. — В вагоне что, недостаточно пустых купе?
— Я поеду здесь, — уверенно заявила женщина, оскорблённая невниманием. — Вы ведь не будете против попутчицы?
— Буду, — неприязненно заявил Иван. — Если у вас не хватает денег на билет в первый класс, езжайте в третьем.
И, вновь повернувшись к растерявшемуся проводнику, потребовал: